Мугган плясал по арене, стучал мечом по железным прутьям. Он даже помочился на опилки в пяти шагах от котоара. Зверь удостоил его лишь парой мимолетных взглядов. Помогая себе лапой, он отрывал и заглатывал куски мяса и довольно рычал.
Разъяренный Мугган схватил труп за ногу и потянул к себе. Котоар покосился на него, придавил тело Беззубого передними лапами к арене и продолжал жрать.
Мугган чуть не заплакал:
— Подлая тварь! Презренный! Ты будешь драться!
Котоар жрал.
Обезумевший антассио сонанг схватился двумя руками за ногу Беззубого и укусил.
Котоар оторвался от трапезы. Желтые раскосые глаза хищника смотрели в желтые хищные глаза человека.
— Не веришь, что я сожру его, ниххан? — зарычал сонангай. — Вот! Вот! — Он вцепился зубами в ногу мертвеца и вырвал из нее кусок кожи с маленьким клочком красного мяса. Он принялся ожесточенно жевать. Котоар внимательно следил за человеком. Длинным языком он облизнул слипшуюся от крови шерсть на морде. Мугган, продолжая жевать, потянул труп за ногу. Из ранки на ноге мертвеца вяло сочилась кровь.
— Ар-р-рх! — сказал котоар и угрожающе поднял лапу.
Мугган дернул изо всех сил… и вырвал тело из-под хищника.
Котоар изумленно посмотрел на окровавленный песок: только что тут была еда. А, вот она! И протянул лапу: схватить. Но Мугган отбежал, волоча за собой выпотрошенный труп.
И котоар действительно рассердился.
Он взревел. Он опустил морду к самой поверхности арены. Он ударил себя хвостом сначала по правому боку, потом по левому.
— Давай, ниххан, давай! — подбадривал его Мугган, вытаскивая меч.
Котоар скреб задними лапами песок. Усы его встопорщились, уши — прижаты к голове.
И он прыгнул! Мощные задние лапы выбросили в воздух длинное черное тело. Растопыренные передние с крючьями выпущенных когтей вытянулись далеко вперед. Сонангай отскочил, ткнул мечом — и огромная кошка пала у его ног. Судорожно дернулись ее члены. Яростные глаза помутнели и остановились.
Мугган с изумлением глядел на меч, глубоко вошедший в широкую черную грудь. Он не понимал: он кольнул совсем легонько, только лишь чтобы удержать расстояние. Но собственная масса котоара бросила зверя на острейшее конгское лезвие, клинок коснулся сердца, пронзил его, и жизнь покинула зверя.
Мугган выдернул меч и в бешенстве швырнул его наземь.
— О Муггарахха! — закричал он, упал ничком и завыл. Очень похоже на то, как выл недавно утуроме.
— Мой сын огорчен, — прошептала Нассини в самое ухо Эака.
— Это заметно, — согласился Эак.
Стражники вкладывали мечи в ножны. Котоар был мертв.
Мугган оторвал лицо от арены, приподнялся на руках и поглядел на людей. Желтые глаза его остановились на Эаке.
— Ниххан! — сказал он отчетливо. — Я тебя убью!
— Он сам хочет! — сказала Нассини и поцеловала аргенета в мочку уха. — Иди же!
— Не хочу! — воскликнул Эак. — Он не в себе! И это не вызов!
— Какого вызова ты ждешь? — удивилась Нассини. — Это я считаю тебя равным себе (Эак поморщился, но сонанга этого не заметила). Я, но не он! Укажи ему его место, если ты — воин!
— Он — твой сын, — предупредил Эак. — Я могу убить его?
Нассини помолчала немного, потом кивнула головой:
— Убей, если он не успокоится. Да, убей!
Эак поднялся.
— Ко мне, ниххан! — закричал сонангай. — Или я выковыряю тебя, как слизня из навозной кучи! — Он прыгал и бесновался, брызгая слюной. Меч в его руке со свистом рассекал воздух.
Эак подошел к решетке. Прутья ее не показались аргенету слишком толстыми.
Мугган делал рукой призывные движения: такими моряки зовут шлюх.
«Кто его научил?» — удивился Эак.
— Прыгай, прыгай сюда, ниххан! — вопил сонангай. — Я убью тебя немедленно! Сначала я отрежу…
Эак широко размахнулся. Конец его меча описал дугу и со звоном перерубил прут решетки. Это был хрупкий чугун, но все равно удар был хорош. Он ударил еще раз — и в заграждении образовалась щель, достаточная для него. Миг — и Эак на арене.
Мугган жадно глядел на меч аргенета. Губы его беззвучно шевелились.
— Я, — с нажимом произнес Эак, — убью тебя быстро!
— И не думай, ниххан! — уверенно сказал Мугган, отводя взгляд от меча. — Мой клинок прочнее этой проволоки. Ты храбро расправился с ней. И она не дала тебе сдачи, а, ниххан?
— Много говоришь, желтоглазый! — заметил Эак.
— Ты не передумала, светлейшая? — обернулся он к Нассини.
В это время Мугган нанес удар. Так себе удар. Мугган не уважал противника и просто ткнул мечом в колено. Достаточно быстро, впрочем. Эак убрал ногу, не потрудившись отбить клинок.
— Не слышу твоего ответа, госпожа! — крикнул Эак, все еще не глядя на Муггана.
Сонангай взмахнул мечом. Раз, два… И нанес удар в прыжке с поворотом, сверху вниз. Очень красиво, но не слишком опасно даже для того, кто хочет уклониться от боя.
— Ответ, госпожа! — Его клинок парировал новый удар. Мугган понял, с кем имеет дело, и сражался всерьез. Но ему было далеко до аргенета, которого обучал туор. К тому же он был слишком возбужден.
— Ответ, госпожа! — крикнул Эак. Даже более слабый противник опасен, если не опасается встречного удара. — Ответ!
Мугган поменял тактику. Теперь он кружил около Эака, выжидая удобного момента. Аргенет нанес короткий рубящий удар в бедро, но Мугган отскочил в сторону и едва не отрубил Эаку ухо.
— Ответ!
Нассини едва заметно кивнула беловолосой головкой.
Эак сделал шаг назад, закинул меч за спину и перехватил его левой рукой. Мугган ударил его, целя в живот. Клинок оставил на одежде прореху в миним длиной. Отличный клинок: разрезал белый паутинный шелк, будто только что выправленная бритва.
Эак взмахнул левой рукой. Меч выпрыгнул из-за его спины, как серебристая молния. И острие его нарисовало улыбку на горле сонангая прежде, чем Мугган успел его увидеть. Эак быстро отскочил, чтобы кровь не обрызгала белый камзол.
Мугган постоял несколько мгновений и рухнул лицом вниз, орошая кровью песок. Как и обещал аргенет, он умер быстро.
Эак посмотрел на клинок: лезвие было абсолютно чистым. Потом — на прореху в камзоле. С огорчением.
— Я велю его зашить! — проговорила Нассини, подходя к решетке. Она посмотрела на труп сына, и выражение, появившееся на лице сонанги, не было похоже на вызванное болью. Но и радости в нем Эак не нашел. Скорее это было вожделение.
«Их обычаи еще более странные, чем то, о чем мне рассказывали», — подумал аргенет.
— Хомхуна сюда! — бросила сонанга, не отводя взгляда от тела.
