Сонанга шагнула вперед. Все ее замысловатое одеяние распалось на части, и она перешагнула через него, стройная, узкобедрая, как девочка. Она застыла, опустив глаза, уронив вдоль тела тонкие белые руки. Светлые пушистые волосы упали на ее грудь. Вся она была невинность. Прекрасная, как дева из мечты. Эак не смел приблизиться к ней, но руки его, огромные, жадные, потянулись к Нассини, смяли ее хрупкие плечи, прижали к горячей груди. И ее грудь была еще горячей. Эак не помнил, как избавился от трико, как повалил ее, все такую же неподвижную, вялую, как кукла или мертвец. Блаженство! Блаженство! Блаженство! Оргазм его длился так долго, так бесконечно долго! Он истекал, истекал, истекал! От него почти ничего не осталось — все перешло к ней, к Нассини. Он стал крохотным, как детеныш тогга. Меньше пальца. А Нассини стала огромной-огромной. Сказочной прекрасной великаншей. И она взяла его на ладонь, крошку Эака. И она гладила его огромным-огромным пальцем. И Эак стонал от наслаждения. О! Она играла с ним долго-долго. А потом сам он вырос, а Нассини стала крохотной, как ящерица-эллора. И вновь — огромной. И опять играла с Эаком. И то, что она делала, никто не посмел бы описать. Да это и невозможно.
Глава шестая
«…Что же до минмэннис, маленьких людей, называемых еще туорами, то достоинства их многочисленны, а таланты обильны. Особенно же известны у нас оружие их и украшения, что выкованы мастерами минмэннис в глубинах их подземных убежищ. Тем же, кому сие неведомо, скажу: трон, скипетр и сама корона Нетона, знаки власти величайшего над нами, коронноса, сделаны ими.
Обиталище народа сего — Север, льдистые горы Урс да северный отрог Лисских гор. Говорили мне, что в недрах тех выстроили минмэннис множество городов подземных, Норну и Руне не уступающих. А сами горы Урс уподобились арианскому сыру от обилия тоннелей, коими источили их трудолюбивые и искусные маленькие люди. Слышал это и верю — правда. И еще: все мы знаем, каковы полночные люди в труде мирном и ратном. Хвала им! Но туоры — лучше. И еще слышал от жителей Иса холоднокаменного: превосходны минмэннис и на море. Чтоб не сочли меня лжецом, скажу: всякий может достичь верховьев быстрого Ира. Всякий может уйти в море льда. Не всякий может вернуться. А минмэннис возвращаются. И привозят с собой бивни драгоценные, что у гигантских саркулов взяты ими в ледовитых водах. Такова их доблесть!
Думаю так: будь минмэннис воинственней — страшный был бы враг. Но, слава богам-хранителям, мирны они. К нам, людям большим, зла не питают. Весьма мудр был встарь короннос Дион, что нарек их отныне и навеки друзьями и союзниками Короната Светлого Нетона, со всеми правами и привилегиями.
Многое говорили мне также о Минмэнтен Турарса, тайном их боевом искусстве. Думаю, большее из сказанного — ложь. Невозможно такое ни для туора, ни для человека, а лишь для мага великого или бога.
Но кое-что уважения многого достойно, ибо всем нам известно, сколь сильно желают знатные наши обрести учителя из туоров для детей своих в деле ратном. Но лишь два рода наших удостоены этим: дом Асенаров и дом Роанов. И причина тут иная, не человеческая, неведомая внутри, а снаружи такая: оба рода эти имеют оружие старинное, туорами же сотворенное и, по слухам, многой магией обладающее. То Мечи Белые, драгоценные, из бивня саркулового выточенные, что рубят дерево, как тростник, а железо — как дерево.
И еще: с людьми минмэннис дружбу водить не любят. К добру это, ко злу ли — то я не ведаю.
Слышал я также, что в горах Морраны есть…»
ИЗ «ОПИСАНИЯ ЗЕМЕЛЬ» ОНТОРА РУНСКОГО.
Начальник Внешней Стражи Сихон подошел к Владычице после вечернего смотра. Он снял с головы шлем, погладил потную голову и поклонился.
Сонанга двинула плечом: подойди! У нее было отличное настроение. Новая мазь, что прислана была ей из Кора, оказалась действительно хороша. Кожа после нее становилась чистой и нежной, как у ребенка. И вдобавок прикасаться к ней было очень приятно. Последнее свойство, разумеется, — магия. Иллюзия в иллюзии. Но доставляет наслаждение. Нассини милостиво приподняла ножку, и Сихон, опустившись на колени, поцеловал носок позолоченной сандалии. Дрожь, охватившая его, вынудила воина простоять перед ней так, не вставая, закрыв глаза. Но вскоре он смог не только подняться, но и начать говорить. Крепка была воля Сихона.
— Владычица! — сказал он. — Мне нужен мечник вместо Беззубого.
— Сейчас я не могу тебя отпустить, — отвечала сонанга. — Обойдись теми, что есть.
— Мне нет нужды искать, антассио сонанга. Я уже нашел. Большой воин, что пришел с вождем из Короната. Он изъявил желание.
Нассини задумалась.
— Тебе он подходит? — спросила она.
— Немного увалень, госпожа. Но силен, как урр, и довольно ловок для своего веса. Кроме того, ест за троих и спит за двоих.
— Ты считаешь это достоинством?
— Для солдата хорошо, госпожа. Он совсем не жирный, значит, умеет шевелиться, когда надо. Когда солдат свободен, он должен есть, спать и возиться с бабами, чтоб не загустела кровь. Этот северянин именно таков. Он мне подходит. Еще как подходит!
Нассини внимательно посмотрела на Начальника Стражи:
— Ты еще никого не расхваливал так.
— Этот великан мне по душе! — честно сказал Сихон. — Прост, как таг, и, похоже, довольно жаден. Он настоящий солдат, госпожа, клянусь нюхом Тура!
— Я дам тебе ответ завтра, — сказала антассио сонанга. — Он спит в башне?
— Не уверен, госпожа. Думаю, нет. Прошлой ночью я видел его в Веселой Роще с девушками! — Сихон беспокойно пошевелился. — Я полагал, госпожа, что внутри Владения он так же свободен, как и остальные? Мой человек не спускает с него глаз!
— Вели ему спать у себя! — приказала Нассини. — Что до остальных схваченных — пусть ходят, где хотят. Пока. Впрочем, этой ночью твой здоровяк пусть будет где пожелает. Но следующей — только в своей башне! — Она стукнула палочкой по спине раба, и ее подняли и унесли.
Сихон поманил одного из болтавшихся поблизости слуг:
— Сбегай принеси мне вина, тонконогий!
Слуга вприпрыжку умчался на кухню.
Сихон вынул меч и погладил узорчатое лезвие.
Слуга вернулся бегом, неся на плече медный кувшин с пузатыми боками. Меньше трех минт понадобилось ему, чтоб выполнить поручение. Сихон взял кувшин, заглянул в горлышко.
— Приложился, мерзавец! — буркнул он и сделал добрый глоток. Слуга испуганно посмотрел на Начальника Стражи, но Сихон не рассердился.
