мою ложь со своей!
— Что ты хочешь от меня сейчас? — рявкает он, резко останавливая машину. Он разворачивается корпусом в мою сторону и выжидательно смотрит. В глазах его плещутся волны ненависти, способные захлестнуть меня. — Говори, Ассоль! — снова гаркает, что есть мочи.
— Ты собираешься разводиться с ней? — сипло спрашиваю и отворачиваюсь к окну, боясь расплакаться.
— Да! Я мечтаю отделаться от неё! Но она не даёт мне согласия! Оливия — расчётливая, лживая, эгоистичная дрянь! Как и большинство других женщин!
— Мне кажется, ты сам себя обманываешь. Со стороны было видно, что у тебя к ней остались какие-то чувства. Иначе откуда столько внимания к ней? Ты выдал себя, Даймонд. А она только этого и добивалась.
— О каких, блядь, чувствах идёт речь? Головой хоть думай, когда такое говоришь! Я ненавижу её! Ненавижу всем своим существом!
— Всем известно, что ненависть — тоже чувство. И все мы знаем, сколько шагов от неё до любви.
Он смотрит на меня так, будто перед собой увидел лишённую мозгов обезьяну. Такой ожесточенности в его взгляде я никогда еще прежде не видела.
Как я и предполагала, в нём говорит сумасшедшая обида. Он любил Оливию, и любовь эта была такой же сумасшедшей, как и его ненависть.
Но такая любовь не проходит по щелчку пальцев. Возможно, и вовсе она живёт вечно. Быт может, она таится где-то в глубинах его сердца, изредка напоминая о себе щемящей болью.
Откинувшись на подголовник, Даймонд устало проводит ладонями по лицу и смыкает их на затылке.
Минута проходит в напряжении. Другая, а затем он резко переключает передачу, вжимает педаль газа в пол и снова устремляется в город.
— Да, Дьявол. Шагов ровно столько же, сколько и от любви до ненависти, — едва слышно произносит, после чего значительно повышает голос. Он становится грубее и жестче: — Чего ты добиваешься, чёрт возьми? Ты хочешь, чтобы я и тебя возненавидел? Поздравляю! Ты близка к этому! Стоит немного поднажать, и ты придёшь к цели!
Что и требовалось доказать...
Всего одной фразой он уничтожил все то, что взращивалось во мне. Он растоптал мои растущие к нему чувства. Я ведь ни в чем не виновата.
Браво!
Мы отъехали не так далеко от особняка Неттингов. Эту местность я очень хорошо знаю. Совсем недалеко отсюда живёт Омега. И это единственный вариант, который более-менее устраивает меня, потому что оставаться рядом с Даймондом мне совершенно не хочется.
— Останови машину! — выпаливаю, дёрнув заблокированную ручку. — Останови, дальше я с тобой не поеду!
— Ага, разбежался! — хмыкает он, продолжая гнать по дороге.
— Я сказала, останови чёртову машину!
— А я сказал, не собираюсь подчиняться тебе! Ты поедешь со мной! И точка!
Я прикидываюсь послушной девочкой и молча выжидаю момент, когда он потеряет бдительность.
Стоит ему крутануть руль влево для последующего поворота на главную дорогу, как я подрываюсь с места и нажимаю на кнопку блокировки дверей. А затем я хватаю свой рюкзак, открываю дверь и, сгруппировавшись, выпрыгиваю из салона.
На скорости я падаю на землю, проделываю парочку кульбитов в воздухе и по итогу заваливаюсь на живот.
Больно, черт! Но жить буду!
Машина Даймонда со скрежетом останавливается в метрах тридцати от меня. На адреналине я поднимаюсь с земли и со всех ног бросаюсь в противоположную сторону.
— Ассоль! Стой! — дерет он глотку. Я не оглядываюсь, но чувствую, как он приближается. — Да стой же ты!
Позади себя я замечаю свет фар приближающейся машины. Тогда в моей голове вырисовывается план.
Я выбегаю на дорогу, зажмуриваюсь и выставляю руки вперёд, не давая этой машине проехать дальше. Только если по мне. К счастью, машина тормозит в считанных сантиметрах от меня, я с облегчением выдыхаю и оббегаю тачку.
— Подбросьте к холму! — нервно обращаюсь к водителю, оглядываясь на приближающегося Даймонда. — Прошу вас, мне очень надо!
— Садитесь! — без колебаний соглашается парень, всматриваясь в боковое зеркало.
Как только я запрыгиваю в салон, парень блокирует двери, а Даймонд безуспешно дергает ручку пассажирской двери, долбит по стеклу кулаками и смотрит на меня угнетенным взглядом.
А мне жаль его. Жаль себя. Жаль нас! И в мыслях я уже подумываю выйти к нему, но все же прихожу в себя. Я буквально вынуждаю себя не вестись на него, как бы он ни просил меня.
Я вернусь к нему. Обязательно. Но только, когда мы оба остынем. Так будет правильней. Иначе мы наговорим друг другу то, чего не сможем простить.
— Ассоль, не дури! — отчаянно просит он с тревогой в глазах, корчится словно от боли. — Извини меня! Малышка, я не хотел тебя обидеть. Я не нарочно... Извини...
Машина трогается, а я молча смотрю на него сквозь стекло, являющееся единственной преградой между нами. Какое-то время он еще бежит за машиной. Он что-то кричит, но я настолько эмоционально подавлена, что не слышу ничего. В уши словно вату вогнали.
Отчаявшись догнать машину, Даймонд останавливается, а потом и вовсе превращается в маленькую черную точку.
— В полицию заедем или как? — отвлекает меня голос парня. Я смахиваю со щек слезы и замечаю, как он смотрит мои разодранные в кровь коленки. — Это ваш муж абьюзер сделал?
— Нет, я всего лишь упала, когда бежала. И никакой он мне не муж... Я вообще не знаю этого человека, — тараторю я, прикрывая ладонями свежие ссадины на коленях.
— А он, похоже, вас очень хорошо знает, — произносит с косой ухмылочкой.
— Глупости! — недовольно бурчу я.
— Вас ведь Ассоль зовут?
— Допустим, — заламываю я бровь.
— Ну и вот! — жмет плечами парень. — Этот мужчина признавался в любви девушке по имени Ассоль. Выходит, он признавался в любви вам! Тогда зачем вы сбегали от него, если он не абьюзер?
— Что? — в лёгких внезапно заканчивается весь воздух, словно дали под дых. И голову кружить начинает. — Этого не может быть! Наверняка вам послышалось.
— Нет, не послышалось! — цыкает он, выруливая к холму. — Я
