— Хоидах, Хут, Герсону, — начал он, моментально исчерпав запас известных ему герсонских слов.
Хут приподнял гладкую морду, на которой застыло выражение недоверия к говорящему. Бранд заметил, что остальные герсоны разжали массивные челюсти в каком-то подобии улыбки или, по крайней мере, легкой усмешки. Ровный, лишенный интонации голос переводчика прошептал:
— Я приветствую Хуга и герсонов, что пришли с ним.
Герсоны защелкали маленькими кнопками, расположенными в их круглых, заросших шерстью ушных раковинах, и переглянулись между собой черными глазами-пуговками.
— Командор Бранд, — сказал Хут. — Я предлагаю дружбу — На самом деле он произнес сочетание воющих и рычащих звуков, но переводчик наделил его низким электронным голосом с германским акцентом.
— И я предлагаю герсонам дружбу, — ответил Бранд и тут же повернулся к механику: — А кто вы?
— Макс Фабер, из пятого взвода техобслуживания, — отрапортовал маленький человечек. — Прошу простить за осложнения, возникшие на Зеленой палубе. Герсоны хотели, чтобы я передал им в пользование «Принца Бутелеци», запрограммировав его на саморазрушение.
— Я так и понял. — Бранд снова обратился к Хуту: — Может быть, расскажете поподробнее, что вы собирались делать с эсминцем, запрограммированным на взрыв, Хут?
— Мы хотим завести его в самую гущу ихтонского флота, — ответил Хут. — Поскольку возвращение не планируется, можно израсходовать всю энергию на защиту и вплотную подойти к кораблю-носителю. С помощью ракет и лазерных лучей мы заставили бы мелкие вражеские суда оставаться в доках и не мешать нашему продвижению. В этом случае останется лишь создать режим перегрузки для искривителей пространства, и взрыв нашего эсминца уничтожит множество ихтонских кораблей.
Бранд откинулся в кресле.
— Я не вправе позволить вам это, Хут. Если даже забыть, что у нас каждый эсминец на счету, вы последние представители своей расы. Я не стану пособником геноцида.
Хут бросил короткий пронзительный взгляд на свою подругу, а потом снова повернулся к Бранду:
— Командор, герсоны любят жизнь не меньше, чем любые другие разумные существа. Но ихтоны разрушили наш мир. Теперь они собираются разрушить Эмри и, наверное, еще множество других миров. Их необходимо остановить. Если мы сможем предотвратить уничтожение хотя бы одной расы, то погибнем не зря.
Бранд посмотрел на остальных герсонов, чуть дольше задержав взгляд на женщине, которая инстинктивно прикрыла одной лапой свой живот, словно защищаясь от чего-то, потом снова заговорил с Хутом:
— Хут, в твоих словах много благородства, но я не могу выполнить твою просьбу. Если вы так поступите, то лишь облегчите ихтонам их работу.
— Если мы останемся здесь, произойдет то же самое, — ответил Хут
— А кроме того… — Он взглянул на Мэгги. — Командор, нас осталось всего лишь восемьдесят четыре. Двадцать шесть из нас — женщины. У трех детородный период уже закончился. Но… — Он смущенно посмотрел на Мэгги. — Я не могу всего объяснить, доктор.
Мэгги кивнула и повернулась к Бранду:
— Теоретически мы располагаем медицинской технологией, позволяющей репродуцировать расу герсонов, командор. С генофондом, состоящим всего из двадцати трех способных к деторождению женских особей, задача эта становится непростой и требует длительного времени. Но мы не решим эту задачу вообще, если проиграем войну. А потому план, который предлагают герсоны, даст им наибольший шанс для выживания, а также позволит внести ощутимый вклад в общую победу. Если мы сохраним генофонд всех оставшихся герсонов, впоследствии станет возможным оплодотворение из пробирок. Нам необходимо только собрать и заморозить сперму всех самцов, согласившихся участвовать в военной операции Хута. Нет нужды говорить, что никого из женщин они с собой не возьмут. Даже при таких условиях не гарантировано, что нам выдастся случай осуществить проект по искусственному оплодотворению. Но мы попытаемся.
Выслушав ее до конца, Бранд покачал головой:
— Мэгги, это же безумие. Я достаточно разбираюсь в проблемах искусственного оплодотворения, чтобы признать: да, действительно, теоретически возможно воссоздать целую нацию из ограниченного числа особей, но… — он снова покачал головой, — этим никак нельзя оправдать отправку на верную гибель целого корабля с герсонами. У меня и так достаточно забот, чтобы брать на совесть такой грех. Я мог бы двинуть в бой «Хоукинг», но и этого окажется недостаточно, чтобы победить.
— Это пораженческие настроения, Антон, — сказала Мэгги.
— Если союзники проиграют сражение при Эмри, — добавил Хут, — и герсоны не окажут им посильной помощи, мы сочтем себя ответственными за гибель еще одной расы. А если Альянс проиграет сражение, а впоследствии и всю войну, наши нынешние проблемы вообще потеряют всякий смысл. Вы видели, какие «пролежни» оставляют ихтоны в своем кильватере. Если им не преградить дорогу, они рано или поздно доберутся и до метрополий самого Альянса.
Бранд вздохнул, сознавая, что слова герсона бьют в самую точку и у командора не остается другого выбора, как согласиться на просьбу этих отважных существ, готовых поставить на карту все, лишь бы помешать врагу уничтожать другие расы. Даже если у Флота каждый эсминец на счету. Он посмотрел на Фабера.
— А вы что скажете, мистер Фабер? Если я выполню просьбу герсонов, даст это хоть какие-нибудь результаты?
— Да. — кивнул Фабер. — Трудно предугадать, насколько глубоко они зайдут в тыл ихтонам, но, так или иначе, противнику будет нанесен колоссальный урон. Наверняка им удастся подбить два-три транспортера яиц, не говоря уже о кораблях сопровождения и легких крейсерах. Более того, они пробьют брешь в оборонительной линии ихтонов, дав нам твердые шансы на победу. Возможно, это самый верный способ сокрушить вражескую твердыню.
— Возможно или наверняка, мистер Фабер? — уточнил Бранд
Фабер пожал плечами и покачал головой:
— Все зашло слишком далеко, отступать уже поздно, командор.
Бранд задумчиво посмотрел на застывшего в ожидании Хута.
— Хорошо, — спокойно произнес он. — Не могу сказать, что я в восторге от предложенного. Но, если вы окончательно укрепились в своем намерении, я не могу отрицать его очевидной пользы для Альянса. Мне будет очень не хватать таких храбрецов, как вы, Хут, и ваши земляки.
Хут чуть ниже склонил свою косматую медвежью голову.
— Это достаточно просто — пойти в бой, зная, что ты погибнешь в нем, — ответил он и сжал ладонь своей подруги. — Мне кажется, гораздо тяжелее остаться здесь, чтобы в один прекрасный день стать матерью Целой расы.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
