метельно-смертельной ночи.
Ты ёлку увидишь лишь только —
глаза протирать вмиг начни!
Откуда в такую годину?..
Сама неужели плывёт?..
А может быть, эта картина
за сказкою сказку зовёт?..
Нет, всё удивительно просто —
её укрепили в санях.
Посмотришь – красуется в звёздах,
как будто в нарядных огнях!
Застыла луна над верхушкой —
ну прямо как ёлочный шар!..
Гремят не хлопушки, а пушки.
Прожекторы пó небу шарят.
Сугробы.
И стужа всё круче…
Верёвка порвется вот-вот!..
И всё же мальчишки, везущие
ту ёлку, —
везучий народ!
Подарок военных матросов
прими, ленинградский детсад!
Вот так вот бесслёзно и грозно
встречал Новый год Ленинград.
Анатолий Молчанов
Блокадный школьный медосмотр
Забавный репортаж
28 августа 1943 года я поехал из Дранишников в город на медосмотр в свою 300-ю школу.
В кабинет врача была длинная очередь, но в ней почему-то были… только девочки! Я решил, что сегодня день осмотра девочек, а мальчиков, значит, будут осматривать завтра. Поэтому сегодня мне надо будет вернуться в Дранишники, а завтра приехать сюда снова. Дорога в Дранишники состояла из двух частей: сначала поездом до станции Левашово – это почти час, к тому же поезда ходили всего два раза в сутки – утром и вечером, а потом от станции до деревни пешком шесть километров. Дорога хорошая, асфальтированная, но за Осиновой Рощей почти три километра шоссе проходило практически по лесу. И когда я представил себе, как пойду сегодня эти шесть километров в полной темноте и половину из них по тёмному лесу, и завтра весь этот путь туда и обратно придётся повторить, я решился на невинную хитрость: осмотреться сегодня вместе с девочками. «А что? – успокаивал я сам себя. – В очереди меня часто называют девочкой, особенно когда я в зимней шапке. Многие девочки ходят в шароварах. И стрижены все одинаково коротко. Так что сойду за девочку!»
Я встал в очередь к девочкам и прошёл медосмотр. Медсестра стала выписывать справку и спросила:
– Как фамилия?
«Сейчас ругаться начнёт…» – подумал я и тихо сказал: – Молчанов.
Медсестра повторила, записывая: – Молчанова.
«Ну и ладно! – обрадовался я. – Скажу учительнице, что медсестра по ошибке лишнюю букву в конце написала…»
А медсестра вдруг ещё и имя спрашивает! Я совсем тихо говорю: – Толя.
И слышу, как она записывает: – Оля.
Мне бы тут смолчать, сообразить, что потом можно будет перед «О» подставить букву «Т», но моё оскорблённое мужское достоинство не стерпело.
– Не Оля, а Толя! – вырвалось у меня.
– Как «Толя»?
– Так «Толя»… – виновато повторил я.
Тут медсестра как расхохочется! «Ну, – думаю, – раз смеётся, значит ругать не будет!»
Она отсмеялась и спрашивает:
– Зачем ты в нашу школу пришёл?
– На медосмотр.
– Я спрашиваю, зачем ты в эту школу пришёл?
– Это моя школа.
– Нет! – улыбается она. – Это теперь не твоя школа.
– Моя! – упрямо говорю я. – Я здесь уже учился.
Она внимательно смотрит на меня.
– Где ты был летом?
– В Дранишниках…
Медсестра удивлённо покачала головой.
– Неужели в ваших Дранишниках неизвестно, что с этого года обучение в школах раздельное? Понимаешь? Школы разделили на мужские и женские – в одних только мальчики, в других только девочки. И наша Трёхсотая школа теперь стала женской. Поэтому, раз ты Толя, а не Оля, иди в другую школу – в мужскую.
– А в какую? – растерянно спрашиваю я.
– Я точно не знаю, – ответила она, – кажется, в Триста двадцать первую – на Социалистической, семь. Там мужская школа.
(Она ошиблась: я должен был учиться ближе – в школе № 299, на Разъезжей. Но я всю жизнь благословляю эту ошибку, благодаря которой я попал в замечательную школу № 321.)
Марина Кузнецова
Мир детства в блокадном кольце
Горькие и радостные итоги девятисот блокадных дней
В известном авторском художественном фильме Евгения Евтушенко «Детский сад» пронзительно звучит его песня на музыку композитора Глеба Мая. В этой песне не могут не запомниться слова:
Не забудь детей своих, страна!
Стала детским садом им война.
Не только детским садом, но и школой жизни на всю жизнь. Конечно, неисчислимые горести выпали на долю мальчиков и девочек военной поры в прифронтовой полосе и особенно – на оккупированной врагом территории. Огромные тяготы выносили на себе дети военных лет и в тылу. Но всё же самые невиданные в истории испытания выпали на них в девятьсот блокадных дней.
Историю блокадного детства запечатлели такие фильмы, как «Жила-была девочка», «Зимнее утро» и «Зелёные цепочки». Если в первых двух кинолентах главные героини – совсем маленькие девочки, то мальчики из «Зелёных цепочек» уже отважно помогают взрослым в тяжёлой и опасной работе по обезвреживанию немецких шпионов в Ленинграде.
Повесть «Зелёные цепочки» Германа Матвеева и её продолжение «Тарантул» читали школьники не одного поколения, сравнивая и сопоставляя себя со своими ровесниками блокадных лет. Недаром в песне, завершающий фильм, звучат такие слова:
Им было всего по двенадцать,
но были он ленинградцы!
Несмотря на все совершенно невероятные в детских судьбах тяготы, ленинградские ребята продолжали учиться, играть по мере возможностей, не забывали и свои прежние увлечения: кто-то лепил из глины, кто-то рисовал, как, например, известный читатель «Костра» школьник Дмитрий Бучкин, рисунки и краткие тексты которого составили в итоге блокадную тетрадь, кто-то увлекался трудными математическими задачами, почти все читали и перечитывали любимые книги…
Правда, домашние библиотеки неумолимо таяли в огнях печей-буржуек. Но ведь работали городские библиотеки, в том числе и детские. И конечно, ребята, особенно маленькие, не забывали и о своих игрушках. С самыми любимыми из них они не расставались даже в бомбоубежищах.
Детский запас слов, даже у малышней, горько пополнился такими словами, как бомбёжка, артобстрел, воздушная тревога, отбой воздушной тревоги, эвакуация, хлебная карточка… В коллекции Государственного мемориального музея обороны и блокады Ленинграда хранится удивительный экземпляр учебной тетради: на обложке детской рукою написаны не школа и класс, а порядковый номер бомбоубежища, то есть хозяйка тетради была не ученицей школы, а ученицей бомбоубежища! Это само по себе редчайшее сочетание слов, возможное только в блокадном Ленинграде.
Уроки в бомбоубежище
Да, ребята учились, получали оценки, после семилетки
