Утром весь лагерь объявил голодовку и не пошел на завтрак. Днем приехал на служебной «Победе» заведующий ГОРОНО вместе с моей мамой. Проблему они решили кулуарно. Я пообещал вести себя хорошо.
Я понимал всю меру опасности, которой подвергал себя и своих друзей, я предполагал возможность наказания, но в соседнем отряде была Татьянка! Мы поженились через семь лет, студентами, и прожили всю жизнь, не расставаясь ни на один день.
На следующий год я снова был в этом лагере, уже без Татьяны. На подоконнике спальни ребята взорвали запал от гранаты, повредив окно. Первым, кого вызвали на допрос, был я. Я, конечно, знал, как все произошло, предупреждал ребят о возможности взрыва, но «дети войны» своих не сдают.
Мои друзья по школе, ровесники по возрасту, пережившие все трудности военных и послевоенных лет, прожили достойные жизни.
Юра Дмитриев всю жизнь прослужил оперативником и начальником уголовного розыска. Валера Лобов исколесил всю страну геологом. Толик Миллер стал инженером и сегодня преуспевающий коммерсант. В заключение моих воспоминаний не могу не сказать: в фойе Ленинградской филармонии до ее ремонта висела мемориальная доска с фамилиями погибших на войне филармонистов. В их числе была и фамилия моего отца. После ремонта места для памяти о погибших не нашлось. Обидно.
Хождение по мукам
Тищенко Иван Григорьевич (1926–1993)
Считается, что дневники и записи представляют интерес лишь тогда, если они принадлежат людям исключительным. Я же рядовой и пишу не о ком-то, а о себе, о своей жизни. Задача не из легких. Сделать это побудило желание оставить после себя это писание для любознательных.
Сказать о том, что я родился в рубашке, вроде нельзя. Выпало мне в жизни с лихвой всяких несчастий. Жизнь человека зависит от него самого. Все оказывается просто. Прожить ее счастливо – дело трудное. А вот проживет ли он ее достойно – плод его усилий.
Я прошел свой путь через многие пороги и завалы. Всякое бывало на этом пути: большие и малые конфликты, которые легко и нелегко ликвидируются, маленькие и большие радости, которые долго помнятся. И мечты… Меня постигла участь многих самородков из малоимущих слоев, кому досталось силой ума восполнить изъяны в образовании, природной деликатностью – изъяны в манерах.
О времени и о насВ Романках Днепропетровской области, где в сентябре 1926 года я родился, жили все мои предки. Пахали землю, сеяли хлеб, существовали как многие другие. Деревня расположена на реке Волчья на трассе Днепропетровск – Донецк.
До начала Великой Отечественной войны в Романках проживало около 2000 человек. Здесь, на месте Романок, где-то располагался зимовник, основанный запорожским старшиной. После ликвидации Запорожской Сечи сюда переселились многие запорожские казаки со своими семьями. В прошлом – это воинская слобода. Теперь село относится к Покровскому району Днепропетровской области.
В 1928 году наша семья переехала из Романок в Шамрайку: точнее, Шамрайки в том году и не было на карте – это были земли за 9 км от Романок, на которых обещали выделить земельные наделы. Около 50 крестьян оставили насиженные места в Романках и других населенных пунктах, в течение нескольких месяцев построили саманные хаты, собираясь совместно, по очереди строили хату за хатой. И вот там-то и возникла Шамрайка (по имени помещика, владевшего этими землями до революции). Через два года землю, скот, инвентарь «добровольно» коллективизировали. Наша семья была среди первых, поселившихся в Шамрайке (сейчас это село называют Горлицкое Запорожской области). Сейчас от деревни нашей почти ничего не осталось. Найти то место, где был наш двор, изба, сад, где росли когда-то деревья, посаженные отцом, матерью и мной самим, – трудно. Не найти вообще ни одной приметы того клочка земли, который, закрыв глаза, могу представить весь, до пятнышка, и с которым связано все лучшее, что есть во мне. Более того – это сам я, как личность. Эта связь всегда была дорога для меня.
Я пытаюсь рассказать о событиях, впечатлениях моей жизни, жизни близких мне людей. Волей-неволей я оказался свидетелем или участником некоторых из этих событий. Это как бы свободное воспоминание о своей жизни и о жизни близких мне людей. Могут быть при этом некоторые неточности. Расскажу что помню.
Война. НачалоВойна стала величайшей бедой для народа, ее раны не зарубцевались до сих пор, хотя прошло много лет и уже сменилось целое поколение. Выросшие дети тех времен помнят похоронки, помнят слезы своих матерей. Наверное, нет ни одной мысли, которая так бы владела всеми людьми, как стремление к миру – «только бы не было войны».
И в то же время воспоминание о войне для многих ее участников – самое глубокое, самое настоящее в жизни, что-то, дающее ощущение собственной нужности, человеческого достоинства, так подавляемого у рядового человека в нашем обществе, в повседневности больше, чем в любом другом обществе.
Тогда людьми владела уверенность, что после войны все будет хорошо, что не может быть иначе. Но победа только укрепила жестокий режим, солдаты, вернувшиеся из плена, первыми почувствовали это на себе, но и все остальные тоже – иллюзия расплылась, а народ как бы распался на части.
Завершив учебу, я не покинул отчий дом, родное село. Остался со своими сверстниками трудиться на колхозных полях. Вместе с другими своими товарищами во время каникул пахал, сеял, работал на косилке, скирдовал солому, трудился на току. И вдруг грянула война. Митинг в селе. Мужчины уходят на защиту Родины. Ушел и папа. Почти все колхозное добро было доверено мне. Все ключи от амбаров, кладовых переданы мне.
Еще с юношеских лет, когда ходил с пастушеским кнутом, я мечтал о службе в Советской армии и, конечно, служить не рядовым. А для того, чтобы стать, как дядя Яша, офицером, надо много знать, учиться. Дядя Яша перед войной несколько раз приезжал в Романки. Я видел, с каким уважением к нему все относились. И поэтому решил стать военным. На уроках допризывной подготовки старался быть лучшим. И конечно же сдал нормы на все оборонные значки.
Естественно, мои представления о военной службе были весьма примитивными. Но они были и развивались. Любовь к армии, к Вооруженным силам довоенная школа прививала весьма успешно. И когда началась Великая Отечественная война, все стремились быть на высоте, хотели помогать стране, как только могли и чем могли. Помню то воскресенье июня 1941 года, когда прозвучало сообщение о нападении Германии на СССР. Мы, подростки, сразу как бы повзрослели.
Поимка диверсантовВ конце сентября произошел эпизод, круто изменивший мою жизнь. За пределами села, когда я вез арбузы с бахчи, меня остановили два красноармейца, одетых в нашу форму, вооруженных. Пытались заставить меня, чтобы я сказал, где аэродром. Называли населенные пункты. Я знал, что аэродром находился в Ново-Николаевке, но об этом не сказал. Один из солдат говорил с акцентом, и я обратил на это внимание. Прикинулся дурачком и ничего не сказал. А сам быстро возвратился в село, где в это время находился погранотряд. Попросился привести меня к командиру и обо всем случившемся рассказал офицеру. Тут же группа пограничников была посажена в полуторку, меня посадили в кабину, чтобы показать дорогу, где это произошло. Подъехали к громадному кукурузному массиву и к тому месту в лесопосадке, где я был остановлен солдатами. Солдаты-пограничники были посланы в разных направлениях кукурузного поля и лесопосадки. Примерно через час прозвучали выстрелы, а спустя несколько минут в сопровождении нескольких пограничников привели тех двух, которые оказались переодетыми фашистами.
