голове между ушами. Зверь рыкнул и клацнул зубами возле его запястья. Виен лишь засмеялся. — Ты всегда казалась особенной.
Виен оглядел поляну. Рядом лежала его рубашка, совсем пришедшая в негодность. Трава была заляпана кровью. Он придирчиво осмотрел свое тело, перевязанное шелковой тканью.
— Давай, превращайся в человека, и поедем во дворец. Альвиан и твоя хозяйка, наверное, с ума сходят от беспокойства.
Но волк покачал головой. Виен снова посмотрел на свои повязки — они были того же цвета, что и одежда, в которой Алиша ходила накануне.
— Ты изорвала на бинты свою одежду? Поэтому не хочешь превращаться.
Волчица заскулила. Это значит, что так и есть?
— Если ты все же станешь человеком, я не буду против, что ты без одежды.
Волчица снова зарычала и клацнула зубами. Злится. Виен улыбнулся и встал.
Голова закружилась от слабости. Но он упрямо поплелся к лошади, подхватив мечи Алиши, валявшиеся прямо на земле. Забравшись в седло, он прикрыл глаза, чтобы слабость отступила. А потом снова оглянулся на волка:
— В седле добираться до дворца удобнее.
Волчица закатила глаза и тряхнула головой, а потом затрусила к дороге. Остановилась и оглянулась, смотря на Виена. И когда тот отправил лошадь вперед, Алиша побежала рядом.
Виен лишь горько усмехнулся. Даже в образе волка она оставалась собой — слишком гордой, чтобы принадлежать кому-то вроде Виена.
Глава 20. След магии
— Я знал, что переодетая служанка не может быть на столько ловкой, если она просто человек.
Я ожидала чего угодно. Что Виен испугается и прогонит меня — ведь люди не любят и боятся оборотней. Что удивится или не узнает. Но он, как всегда, был невыносим.
Хотела сказать ему пару не самых ласковых слов. Но могла только зарычать. Для убедительности пришлось схватить воздух возле его руки. Пусть испугается! А он что? Лишь засмеялся!
— Если ты все же станешь человеком, я не буду против, что ты без одежды, — как же ты бесишь меня, Виен Онсур! Лучше б ты сам превратился в оборотня от пролитого зелья!
Но, конечно, я была рада, что он не стал проклятым. Запах магии и полыни рассеялся, а Виен оставался собой. Проклятие действует не на всех? Но все же стоило за ним присмотреть. А то мало ли. Жаль, что я не могу рассказать о грозящей ему опасности.
Я бежала рядом с Виеном, думая сразу о многих вещах. Вообще я чувствовала себя странно, глядя на всадника с высоты волчьего роста. Странно и глупо. Сам Виен был задумчив и будто даже не смотрел в мою сторону. Вообще он выглядел удивительно бодрым для человека, провалявшегося без сознания половину ночи и дня. Я боялась, что у него едва хватит сил, чтобы двигаться, и я не смогу ему помочь. Ведь я так и не смогла вернуть себе человеческий облик. Но он будто не замечал своих ран и недавнего беспамятства. Быть может, это было связано с пролитым зельем? Я снова покосилась на Виена. Не хотелось бы, чтобы он стал проклятым чудовищем. Хотя он и так — не подарок. Может на таких проклятие не действует? — подумала я.
Да, Виен уверенно сидел на лошади и смотрел вперед. И ни разу я не поймала его устремленный на меня взгляд. Ни осторожный — ведь рядом оборотень. Ни заинтересованный, будто он всегда знал о моем даре или не считал его чем-то особенным. Я слышала, что император благосклонно относится к одаренным, и не только к магам. Знала, что где-то далеко был построенный оборотнями город. Хотя всегда казалось, это были лишь слухи. Ведь люди до сих пор нас боялись.
Виен был телохранителем принца, сына императора и его наследника. Неудивительно, что он поддерживал прогрессивные взгляды Его Величества. Но значило ли это, что мне позволят по-прежнему оставаться при Мелании? Магов во дворце, где проходил отбор, не было, как и в поместье лорда. И если о городе оборотней хоть порой и говорили, то о том, что хоть один из таких, как я, служил бы при дворе или лордам — нет.
Я знала, что к невестам приходил приглашенный маг в самом начале отбора, чтобы проверить кандидаток на наличие дара — королева не могла быть одаренной. Знала, что кто-то ставил магические ловушки, когда появился убийца. Но маг, как и всё, что было связано с убийцей, старался не попадаться на глаза девушкам, и я тоже его не видела. Больше одаренные в летнем дворце, где проходил отбор, не бывали.
Хорошо бы Виен держал в тайне, что знает обо мне. Я не хотела пугать Меланию и других девушек, и не хотела, чтобы меня прогнали из дворца. Но чтобы сказать ему об этом, надо снова стать человеком. Я снова попыталась сменить образ, гоня прочь мысли о том, что на мне будет лишь одна рубашка. В данном случае собственная безопасность была дороже.
Но ничего не вышло. И как мне теперь быть? Пока я в облике волка, мой дар никак не скрыть.
Я снова покосилась на едущего рядом Виена. Что он сам думает обо мне? Я вспоминала о нашем поцелуе. Пусть он и сказал, что всего лишь выполнял приказ. Но разве может так целовать человек, не испытывающий никаких чувств? Казалось, от смущения у меня пылало все тело. Хорошо, что под шерстью волка этого не было видно.
Не жалеет ли Виен о том поцелуе, узнав, кто я? Но тот продолжал думать о чем-то своем и совсем не смотрел на меня.
До дворца мы добрались, когда солнце начало клониться к западу. Виен остановил лошадь в отдалении от ворот и обратился ко мне:
— Ну давай, становись человеком.
«Не могу», — я заскулила и покачала головой.
— Ну ты что? Если стесняешься, отдам тебе свою одежду! — Виен понял мой отказ по-своему. Как объяснить ему, что дело в другом? Я покрутилась на месте и снова посмотрела на него. Поймет?
— Ты не можешь, — он нахмурился и снова задумался. — Они искали именно тебя. То зелье… Наверное, дело в нем. Но что в тебе такого?
Меня? Они искали меня? Значит, похищение Мелании было задумано, чтобы выманить из дворца не Виена и не принца, и не для того, чтобы избавиться от фаворитки отбора, а чтобы заманить в ловушку оборотня? Но как они узнали? И зачем?
Его слова меня озадачили. Как и то, что он произнес после:
— Лучше, если никто тебя не увидит. По крайней мере до
