— А я за то, чтобы не было бедных, а уж как и кто богатеет это их личное дело.
— Не понимаю тебя…
— А чего ты не понимаешь? Есть к примеру на северо–восточном побережье городок Конинг, людей немного, все чем–то занимаются, и богатеют по своему… не шикуют, но и не бедствуют… Знаешь, если ты приедешь к ним и скажешь, что не хочешь, чтобы они были богатыми хотя бы настолько, насколько они считают себя богатыми сейчас, тебе быстро объяснят, что ты не прав, и не факт, что не останешься калекой после этого.
— А, вот ты о чем… конечно, такие люди очень ценны для терратоса, это будет костяк новой экономики нового правительства терратоса.
— Интересно, а эти люди точно захотят быть тем самым костяком?
— Пойдем, Плакт, что–то разговор не клеится, — поднялся Шодли.
— Кинту надо просто больше времени, чтобы понять, что надо что–то менять в нашей жизни.
— В вашей, может и надо, в моей меня пока все устраивает.
— Странный ты, Кинт…
— Это уж точно.
Новые знакомые Кинта покинули погребок, он вопросительно посмотрел на хозяина заведения, на что тот просто пожал плечами и продолжил натирать столешницу стойки. Нужно было собираться в дорогу, до рынка было недалеко и Кинт, прогулявшись до него пешком, наслаждаясь погодой, набрал в большую плетеную корзину съестных припасов, затем поймал повозку и поехал домой.
До вечера Кинт провел время в казарме, сначала наблюдал за работой мебельщиков, а потом за тем, как Грат, со знанием дела учит Сарта собирать вьюки и седельные сумки, а также готовить снаряжение для многосуточного патруля верхом.
Поужинав в кабачке, Кинт отправился домой и задержался в парке, где присел на лавочке, на которой кто–то оставил прижатую булыжником утреннюю газету. Закурив трубку, Кинт пробежался по заголовкам, почитал новости из столицы, свернул газету и снова прижал ее булыжником. Что же получается, богатые представители гильдий, владельцы цехов и лабораторий, главы фермерских союзов, продуктовых и товарных бирж, ткацких мануфактур при лишении монарха власти преследовали основною цель — отмены платежей за пользование землей. Ведь большинство крестьян и ремесленников жили на их землях и соответственно все платежи с земель, а также натуральные выплаты теперь доставались землевладельцам. То есть, те кто был и так небеден, стали еще богаче, а те кто перебивался от сезона до сезона на заработках не заметили для себя никаких улучшений, или того хуже.
«Бунты будут происходить все чаще, — думал Кинт, — и, похоже, рабочие легко найдут поддержку среди отставных военных. Теперь мозаика начинает складываться, все эти «модернизации» армии управлением обороны парламента… один «картечник» чего стоит! Поставил такой в переулок и ба–бах! И смел бунтарей одним выстрелом… Наверняка смена власти в обозримом будущем произойдет еще раз, уже кое–где слышатся разговоры про необходимость отмены сословного неравенства как пережитка прошлого»…
Разговор в «Жандармском погребке» все–таки заставил Кинта задуматься и о политике, чего он старался не касаться, да и не любил, в общем–то. Не заметив, как уже дошел до дома, Кинт поднялся во флигель, зажег светильник на тумбочке, и еще раз перечитав письмо от Сэт, наконец–то уснул.
Глава тридцать вторая
Кинт и Сарт покинули Латинг рано утром, лишь забрезжил рассвет. Сарт был очень взволнован, шутка ли, Грат ему вчера с обеда и до позднего вечера рассказывал о службе в корпусе охраны дорог, об опасных разъездах вдоль торговых трактов, о погонях за кочевниками и засадах на контрабандистов. К слову, в седле Сарт держался хорошо, но как говорится «по–деревенски», где не принято использовать стремена, а зачастую и седла. Новенькая, не без помощи Грата подогнанная суконная форма дорожного жандарма, только без шевронов. Шляпа, начищенные сапоги, пояс с револьвером, абордажный палаш… Кинт настаивал, чтобы Сарт не брал его с собой, но тот наотрез отказался, заявив, что будет привыкать носить на себе все снаряжение. К седлу приторочен чехол с карабином, на спине походный ранец — готовый дорожный жандарм! Проезжавшие навстречу повозки и одинокие путники, снимая шляпы, приветствовали Кинта и Сарта, а Кинт про себя улыбался тому, что теперь, скорее всего, пойдут слухи, что дорожные жандармы снова несут службу.
Жеребцов Грат подобрал отличных, они могли долго, не уставая, идти махом, то есть бежать рысью, таким образом, к обеду добрались до старого поста, который, как и многие другие, был переделан под техническую станцию, маленькую гостиницу и ресторанчик при ней. У коновязи было около десятка лошадей, а также несколько повозок. Чуть в стороне стояли два моторных фургона. На заднем дворе гостиницы было многолюдно, создавалось впечатление, что там проходит какое–то собрание
— Должно быть, это тот самый пост, о котором мне говорил хозяин «Жандармского погребка», — сказал Кинт.
— Мы здесь не будем останавливаться?
— Устал?
— Нет.
— Сделаем привал, — Кинт достал хронометр, — через пять часов, как раз должны добраться до Южных озер, поедим, немного отдохнем, а потом прямо по степи поедем на запад. Так срежем путь, и к ночи доберемся до торгового тракта, что идет от столицы в сторону Майнга и повернем на юг, заночуем и на рассвете снова в путь.
— А ты был в Майнге? Говорят, очень современный город… и там много всяких машин.
— Да, был. И машин много, и город современный… один сплошной завод, на окраинах и вдоль реки только почище воздух. А, там еще какая–то академия есть. В Майнге столько угольной взвеси в воздухе и столько шума, до сих пор поражаюсь, и нравиться же людям там жить… Хотя, возможностей получать неплохое жалование там все же побольше, чем в том же Латинге.
— Интересно было бы посмотреть, — мечтательно сказал Сарт.
— Посмотришь еще.
Проехав через редкий молодой лес со скачущими с ветки на ветку белками, путники выехали к двум большим озерам, их берега поросли плотным кустарником, за которым начинался лес, между озерами стояла старая ферма, а на поле щипало сочную весеннюю траву стадо коров. Путники съехали с укатанной грунтовой дороги и спешились.
— Собери сушняка и разводи огонь, — сказал Кинт, снял походный ранец и достав из него подзорную трубу осмотрел окрестности, — большое стадо, голов двести.
— От молока я бы не отказался, — снимая седельные сумки и вьюки с коней, сказал Сарт.
— Да? Ну, вот разведи огонь и съезди, купи себе молока.
— Ты будешь?
— Нет, а то боюсь, останавливаться часто придется…
Залив в котелок воды из бурдюка, и поставив воду на огонь, Сарт вскочил на коня и поскакал в сторону фермы, откуда вернулся через полчаса с довольной физиономией, глиняным кувшином и свертком со свежими лепешками в руках.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
