лезвия. — Тебе уже не победить. Вы в моей власти. Сдайся чувствам. Сдайся одержимости. Сдайся мне.
— Да вашу суть… добейте меня, но не пытайте меня этой мелодраматичной дурью, — прохрипел я, и в самом деле отчасти мечтая о сказанном. — Я думал, трындёж между героем и злодеем о личном бывает только в плохом кино и скучных книгах, — с омерзением выплюнул залезшего в рот жука. — Вы, блин, закалённые в боях воины, хватит наматывать сопли на кулак, убейте уже друг друга! Или хотя бы меня.
Уважаемый читатель, когда я отличался благоразумием? Правильно, никогда! Поэтому если меня сейчас убьют, то я хотя бы сдохну по своим правилам.
— Несуществующий, тебе выговор за неуважение к старшему по званию, — голос мисс Спектр был безжизненен, но зато цвета больше не менялись, застыв в странной цветовой гамме крови, вылитой в море.
Кошмар понял, что его план идёт не так, как надо, и, сверкнув на меня ненавидящим взглядом, ударил подготовленным клинком. Но мисс Спектр легко перехватила выпад на подлёте к своей шее. А я почувствовал, как меня отпускает «Горе» и все примешавшиеся к этому моменту чувства.
Мисс Спектр решила не рисковать, и вновь засиявшая в полный накал рука ударила Кошмара в грудь. И… тот рассыпался пеплом. Я не понял, это его так убило или это был кошмарный двойник? Как бы то ни было, но тьма начала развеиваться, открывая разгромленное помещение Янтарного Кабинета. С закрытой дверью.
Зато сквозь двери доносился голос Кошмара, искажённый динамиком, но всё равно разъедающий душу от ярости и ядовитой ненависти:
— Активировать протокол отделения. К чёрту их. Мы так или иначе, но отправим их на тот свет. Они не узнают, где наша база!
Мисс Спектр попыталась рвануть к двери. И она даже её распахнула, вот только коридор уже перекрыла массивная стальная плита. И судя по толщине преграды, она могла выдержать взрыв небольшой ракеты.
— Глагол, Оркестр — щиты на максимум, — крикнула мисс Спектр, устремившись к нам.
Мы бежали на всей скорости… и всё равно не успели. Взрывы прогрохотали лишь с одной стороны комнаты, но они оказались достаточно сильны, чтобы подбросить меня, как пушинку, и впечатать в стену. Но, как оказалось, ударная волна была не самым страшным, и то, что я оставался до сих пор жив, хоть и харкал кровью — это подтверждало. Проблема заключалась в том, что взрыв снёс янтарные панели и обнажил стены ледяного грота. Безумные Жнецы, спасаясь от Критиков, устроили себе базу в айсберге! И взрыв повредил лёд. Он трескался и раскрывался, так что в помещение хлынули потоки воды.
— Ко мне… — в этот раз прохрипел Глагол.
Из нашей команды активно бегал только Оркестр, который пережил взрыв в костюме, кажется, даже не заметив его. Поэтому он нас буквально собрал на закорки и подтащил к Глаголу, который из последних сил пытался провернуть свой фокус: извлечь отражения из мутной воды… но руки у него дрожали.
Тут ему на помощь пришла Брауни, что мягко, но уверенно удержала руки хозяина хвостом, а сама бодро толкнула того в плечо, подбадривая. Глагол на миг прикрыл глаза, а затем одним рывком открыл портал в зазеркалье. Мы рухнули в него именно в тот момент, когда лёд треснул окончательно, и пресс воды ударил по тому месту, где мы находились.
Эпилог
Мы стояли на развалинах бункера Глагола. Мы опоздали. Пока Оркестр лечил нас в зазеркалье, и мы ковыляли сюда, Жнецы прибыли в бункер и вынесли все запасы артефактов. А то, что они не смогли унести, уничтожили.
— Не понимаю, как Кошмар сумел запомнить путь сюда после отката времени? — в сердцах воскликнул я.
— Мы, как и Кошмар, сражались с порождениями Веры с момента их появления. Думаешь, у нас нет такого полезного навыка, как запоминать другие временные линии? — насмешливо заметил Оркестр, усаживаясь на опрокинутую кушетку, каким-то образом оказавшуюся в бывшем хранилище артефактов бункера Глагола. Кушетка жалобно скрипнула под весом доспеха Оркестра. — Это обывателям опасно знать, сколько потенциальных концов света прошло мимо них. А тебе, не дай Автор, попасть хоть в одну из этих засыхающих ветвей бытия.
— То есть моё самоотверженное появление и стирание памяти о мисс Спектр ничего не стоило? Вы бы и без меня всё вспомнили и выбрались из кошмара? — совсем приуныл я.
— Если бы не твой откат времени, то нам бы и вспоминать нечего было, — резонно заметила мисс Спектр. — Мы бы все лежали с поджаренными мозгами в Янтарной комнате. Кроме того, твоя выходка выиграла нам дополнительные секунды и помогла лучше сориентироваться.
Мисс Спектр заняла место на продавленном кресле, которое в некоторых притонах постеснялись бы взять. И достав откуда-то из внутреннего кармана пачку сигарет, закурила. Я от подобного зрелища даже немного окосел… Мисс Спектр и курит — мой мир не будет прежним.
— Надеюсь, у тебя можно дымить? — уточнила она у Глагола уже после первой затяжки. Тот только махнул рукой, показывая, что после случившегося немного дыма не сильно испортит атмосферу, и сам уселся на разбитую панель управления, которая некогда красовалась в центре бункера. А мисс Спектр, сделав очередную затяжку, продолжила: — Пока мы там дрались, я успела считать отголоски мыслей Кошмара и его людей. Скажу честно, нам жутко не повезло!
— В том, что Жнецы уже давно нашли Янтарную комнату, приспособили под свои нужды, а мы, не зная этого, припёрлись к ним? — я не сумел удержаться от доли ехидства.
— И это тоже. Но в основном, потому что Кошмар узнал об открытом контракте на поиски Янтарной комнаты и о том, что его взял Глагол. С учётом, что комната находится на их базе и является одним из источников Веры, они испугались, что через неё Глагол может к ним влезть. Они захотели выкрасть все части ритуала-открытия, а самого Глагола устранить. Но тут вмешался Несуществующий. Жнецы решили, что Глагол работает вместе с Критиками. Устранять его стало бессмысленно — тогда бы пришли мы. И Жнецы подготовили ловушку, выманили Глагола на один из нужных ему фрагментов, захватили в плен, хотели узнать, где остальные части головоломки.
— Но я подготовился и проинформировал вас, — заметил Глагол.
— Анонимка не самый надёжный способ предупреждения, — сухо заметила мисс Спектр. — Но Жнецам ничего не оставалось, как напасть на замок во время ритуала. Однако Кошмару этого показалось мало: ему хотелось использовать уязвимость, как возможность. Он подготовился на славу. Аналитики, предсказатели — все силы и запасы Жнецов были для него открыты. Благодаря этому он знал, кто к нему придёт, и сумел подобрать тот кошмар, в который мы все поверим. И даже неподвластную ему Брауни сумел отвлечь.
— Постойте… — я поспешил вмешаться, пока не потерял мысль. — Как понимаю, вас он взял на входе. Мгновенно. Иначе бы вы не обманулись. Тогда почему у меня имелось несколько секунд? Не поверю, что из-за иммунитета! Он для него пшик!
— А тебя не было в прогнозах аналитиков и предсказаниях, — заметила мисс Спектр, а я вспомнил слова Маши… и едва не воспарил от гордости. Но мисс Спектр ещё не закончила: — Собственно, твоё вмешательство сломало ему часть кошмара. Как понимаю, он попытался тебя подчинить… не особо удачно. Хоть тут твоя безалаберность пришлась к месту.
— Тогда почему он закинул нас всех в одну иллюзию? Ведь мы несколько раз чуть не пособачились и не разбежались. Не проще ли было создать для каждого свой кошмар? Хотя… — в сознании всплыли познания по иллюзиям. — Как понимаю, это подобно симуляции: контролировать четыре отдельных локации, плюс ещё и кукол — у него бы мозг расплавился.
— Не говоря о том, что мы бы раскусили марионеток сразу же, — отметил уже Оркестр и улыбнулся. — Хоть что-то из симуляций запомнил. Не зря я, значит, вас гонял!
— Кошмар и так под конец устал и допускал ошибки, — перехватила мысль мисс Спектр. — Собственно, именно поэтому, когда мы попали на Базу, там никого не было — Кошмару пришлось экономить силы и рискнуть. Он вообще старался действовать наверняка. Убил Оркестра — как самого сильного бойца, который мог вырваться из-под его контроля благодаря множеству личностей. Заманил на базу Глагола, тем выведав её расположение. И устранил. А затем попытался узнать, как пробраться в хранилище артефактов Критиков через подчинённого Несуществующего, манипулируя мной. И у него могло получиться: пусть Веры у Кошмара и меньше, чем у меня, но его способности более узконаправленные, и в иллюзиях он силён.
