и следующее за ней «Ой, дура-ак!» куда-то в сторону от сына. На этот раз женщина поднимает взгляд на потолок. Вовремя.
— Тедди, в сторону! — Гарриет бросается к мальчику как раз в тот момент, когда даже на вид тяжелая кованая люстра, качнувшись, падает ему на голову.
Но добраться до сына Гарриет не успевает. Мгновение спустя ее сносит с ног Эмбри. Рядом грохочет люстра, ударяясь о пол, поднимает облако пыли. Гарриет чихает куда-то в плечо оборотню. Вплотную к ней с раздраженным шипением брыкается Тедди, пытаясь выпутаться из кольца рук.
— Что это было? — Эмбри смотрит то на люстру, то на потолок. Потом, опомнившись, поворачивается к Гарриет:
— Миссис Поттер, вы в порядке?
Его лицо оказывается так близко — женщина ощущает на своих губах горячее дыхание.
Гарриет чихает. И тут же болезненно морщится, хватаясь ладонью за лоб, потому что… у этих оборотней скулы каменные, что ли? Детская ладошка появляется между Гарриет и Эмбри. Тедди с едва заметным рычанием «Да отцепись ты уже от нее!» отталкивает лицо последнего.
Освободившись от вынужденных тесных — и слишком горячих — объятий, Гарриет вздыхает с облегчением. Приподнимается на локтях. И сразу встречается со взглядом призрачной девушки. Та выглядывает из коридора, с детской непосредственностью прижавшись к косяку. Выглядит разочарованной.
В груди Гарриет с новой силой разливается могильный холод.
Конечно, люстра могла рухнуть от ветхости, но не может же это быть случайным совпадением, верно? Кем бы ни была эта девушка, она пыталась убить.
Пока над ухом переругиваются Эмбри и Тедди, в поле зрения Гарриет появляется новое действующее лицо.
— Сколько же можно, Вивиан? — женщина в богато украшенном платье ступает мимо, голос ее полон недовольства: — В нашем доме не осталось целой мебели с твоими выходками!
Названная Вивиан корчит недовольную рожицу и убегает через стену.
Женщина вздыхает со вселенской усталостью, бросает взгляд на куча-малу на полу и с презрением фыркает:
— Хотя мерзких мародеров вроде них стоило бы проучить пожестче. Расхаживают, словно они здесь хозяева, а сами потомки презренных дикарей… — женщина резко распахивает золоченый веер, что до этого вертела в руках, и прикрывает половину лица. — Что за убожества!
Гарриет отвечает усмешкой. Она не знает, что глаза вспыхивают изумрудным пламенем, а от фигуры ее распространяется холодок. Тедди с Эмбри притихают, поглядывая на нее растерянно.
— А вы не слишком вежливо встречаете гостей, — голос Гарриет пропитан льдами Арктики.
Женщина-призрак охает. Веер выпадает из ослабевших рук, но звука падения не слышно.
— Ты нас видишь?!
* * *
Гарриет никогда бы не подумала, что однажды встретит человека, способного переобуваться быстрее, чем семейство Малфоев.
Р-раз, и ты уже не Пожиратель Смерти, преданный сторонник Темного Лорда и его ходячая казна, а несчастный глава рода, которого шантажировали жизнями его семьи и использовали ради материальных ресурсов. Да, он служил Темному Лорду и замешан в преступлениях, но что по-вашему ему было делать, когда сам Воландеморт стоял напротив и отдавал приказ? Возмутиться? Потребовать убираться из поместья вместе со своей свитой? Чтобы получить Аваду в лоб? Нет уж, спасибо, он не Поттер, чтобы геройствовать.
Так и здесь Миранда Льюис — достопочтенная хозяйка разрушенного ныне особняка — не заносчивый призрак, желающий Гарриет, Тедди и Эмбри убиться где-нибудь в подвале, а отчаявшаяся уже женщина и несчастная мать, не способная обезопасить собственные земли.
— Ах, милочка, — причитает призрачная аристократка, обмахиваясь веером. — Если вы когда-нибудь теряли дом, что… — веер снова прикрывает часть лица, взгляд бледно-серых глаз проходится по потрепанной одежде путешественников, — весьма вероятно… — веер складывается. — Вы поймете, что я чувствую!
Просторная зала сменилась на небольшую, но более-менее целую комнату, продуваемую ветром — а потому лишенную затхлости. Миранда Льюис привела их сюда для обстоятельного разговора и пообещала, что ее дочь их больше не побеспокоит.
Гарриет стоит напротив призрака, скрестив руки на груди, и привычно пропускает колкие слова. За ее спиной переминаются с ноги на ноги Тедди с Эмбри.
Реакция Эмбри на присутствие в особняке призраков и на ее, Гарриет, способность с ними взаимодействовать, вообще поразила своим… отсутствием. Он лишь произнес что-то вроде «О, так вы тоже говорите с духами?», словно его удивило не само существование медиумов — реальных, а не шарлатанов — а то, что сама Гарриет этим даром владеет.
Тедди на это пробормотал в сторону «ничем этого дурака не проймешь» и отвернулся.
Кажется, мальчик не доверял переданным через Гарриет словам Миранды, что теперь опасность им не угрожает, и собирался проконтролировать все лично. Еще и Эмбри подбил, деликатно пихнув в бок и указав на потолок.
В общем, композиция для стороннего наблюдателя получается странная.
— Пожалуйста, ближе к делу, — вздыхает Гарриет.
Она все еще не уверена, стоит ли вообще выслушивать историю давно умерших людей, которые — это вообще-то важнее всего! — пытались их убить. О помощи и речи не идет. Гарриет — не волонтер и помогать на безвозмездной основе никому не собирается. Единственное, что не позволяет ей развернуться и уйти прямо сейчас — реакция Воскрешающего Камня. Может статься, это всего лишь паранойя и Гарриет пытается увидеть знаки там, где их нет… но лучше уж женщина перепроверит, чем впоследствии вызовет недовольство Вечной Невесты — оно настолько же разрушительно, как ее благодарность. Вполне возможно, что с помощью Даров Смерти покровительница подала ей знак.
Миранда Льюис взмахивает веером резче обычного, спрятав за пышными ресницами раздраженный взгляд, но послушно переходит к сути.
Гарриет слушает молча, не меняясь в лице. Чего как раз наоборот — судя по печальному голосу и элегантно прикладываемому к уголкам глаз платочку — Миранда хотела бы добиться.
…Много лет назад — даты рождения и смерти стерлись из памяти призрака, но судя по кардинально изменившимся нарядам и манере поведения (аристократка, похоже, не могла оставить без внимания сей вопиющий факт), было это очень давно — жило в особняке славное семейство Льюис. Имена их достопочтенных предков до седьмого колена, перечисленных с небывалой гордостью, Гарриет запоминать не стала. Как и хитросплетение родственных связей.
Самое главное, произошло за год до смерти Миранды — это она запомнила хорошо.
Их владения посетила цирковая труппа. Заехала та проездом, решив передохнуть на природе какое-то время, а после — направиться в ближайший город. Разбила лагерь рядом с подчиненной Льюисам деревней, поближе к особняку, и целую неделю по вечерам показывала представления. Деревенские с жадным восторгом ловили каждое движение артистов, неся в качестве платы продукты собственного изготовления. Благородные Льюисы щедро платили звонкой монетой, в благодарность за развлечение и источник новостей.
