— Лианна, — прошептал он. И повторил: — Лианна…
— Так вот вы какой, Джон Гордон.
Она подошла, вглядываясь в его лицо, словно пытаясь отыскать какую-нибудь знакомую черту, по которой можно узнать его. Он хотел взять ее за руки, прикоснуться к ней и поцеловать со всей накопленной за годы одиночества жаждой. Но так и не решился. Он продолжал стоять, напряженный и оробевший, а она все смотрела на него. Потом остановилась с неуверенной улыбкой на алых губах и опустила взгляд.
— Вы разочарованы? — спросил Гордон.
— Зарт Арн очень точно описал вашу внешность.
— И я вам…
— Нет, — быстро ответила она и снова подняла глаза. — Прошу вас, не думайте так. — Она сконфуженно улыбнулась. — Если бы я впервые увидела вас — а я и в самом деле в первый раз вас вижу, — то решила бы, что вы довольно привлекательный мужчина. — Она покачала головой. — Я хотела сказать, что вы действительно привлекательны. Дело вовсе не в этом. Просто мне придется научиться узнавать вас. Если только, — добавила она, напряженно глядя прямо ему в глаза, — ваши чувства ко мне остались прежними.
— Конечно остались! — Он обнял ее за плечи.
Она не отстранилась, но и не прижалась к нему. Лишь смущенно улыбнулась и повторила слова Зарта Арна:
— Будьте снисходительны.
— Я постараюсь, — с тщательно скрываемой ноткой горечи произнес Гордон и опустил руки.
Он подошел к окну. Вершины гор погрузились в темноту, и в свете проступивших на небе звезд снег приобрел голубоватый оттенок. Гордон почувствовал себя таким же холодным и неприкаянным, как ветер, гуляющий по снежным полям.
— Зарт Арн сказал, что у вас какие-то неприятности дома.
Лианна небрежно махнула рукой:
— Ничего серьезного. Он хотел, чтобы вы уговорили меня вернуться домой?
— Да.
— Я отправлюсь завтра же, но при одном условии. — Она снова подошла ближе, и последние лучи заката осветили ее бледное как мрамор лицо. — Вы должны полететь со мной.
Он посмотрел на нее и осторожно коснулся ее руки.
— Я причинила вам боль, — тихо сказала она. — Но я вовсе не хотела этого. Сможете ли вы простить меня?
— Конечно, Лианна.
— Тогда летим вместе. Мне нужно лишь немного времени, чтобы привыкнуть.
— Хорошо. Я полечу с вами.
«Я полечу, — подумал Гордон с внезапным ожесточением. — И если мне придется снова завоевать тебя, я это сделаю, черт возьми, и сделаю так, чтобы ты забыла, что когда-то я выглядел иначе».
Глава 3
Королевский крейсер с белым солнцем Фомальгаута на носу стартовал с космодрома возле самого большого города Земли. Это был город широких просторов и возвышенной красоты. Рельефные, расширяющиеся кверху колонны поднимались над сетью дорог. В золотистых солнечных лучах стайки флайеров местного сообщения опускались, словно птицы на ветку, на посадочные площадки этих колонн. Этот город не был похож ни на один из тех, что видел Гордон в прежней жизни.
Вскоре корабль оставил все это позади, погрузившись в родную стихию — безбрежный мрачный океан космоса с редкими островками звезд. Желтый огонек Солнца и древняя зеленая Земля, с которой человечество начало расселяться по Вселенной, скрылись из виду. И снова перед Гордоном во всей первозданной красе засверкали россыпи звезд. Неудивительно, что, увидев однажды такое великолепие, он начал задыхаться в тесных границах двадцатого века.
На широком полотне Галактики разноцветными огнями — багровыми и золотыми, изумрудно-зелеными и голубыми, фиолетовыми и ослепительно-белыми — проступали очертания звездных королевств: Лиры и Кассиопеи, Лебедя и Полярной Звезды, а также великой Среднегалактической империи со столицей близ Канопуса. Вотчина гордых баронов — Скопление Геркулеса — пылала огненным роем звезд. Сияющая спираль туманности Ориона осталась на западе, а крейсер повернул на юг, к Фомальгауту. Далеко на севере растеклось черное пятно Облака, с утонувшей во мраке Талларной, больше не представлявшей опасности.
Когда крейсер в очередной раз изменил курс, чтобы обогнуть край опасного космического течения, Гордон разглядел вдали Магеллановы Облака, таинственные и до сих пор неизведанные островки в межгалактическом море. Он вспомнил, что именно оттуда вторглись в пределы еще юной империи чужаки, которых раз и навсегда остановил предок Зарта Арна, в первый раз применив страшное секретное оружие — Разрушитель.
Гордон вспомнил, как тщательно доктор Кеог анализировал с точки зрения психологии «агрессивные фантазии» своего пациента. Вспоминая, усмехнулся и покачал головой. Как жаль, что доктора нет сейчас здесь. Кеог наверняка объяснил бы, что крейсер — это всего лишь фаллический символ, а Лианна — недостижимый идеал девушки-мечты. Но какое бы рациональное объяснение он нашел Корханну, министру по делам негуманоидных рас?
Первая встреча с Корханном, вечером накануне отлета, глубоко потрясла Гордона. Он знал, что среди жителей звездных королевств есть и негуманоиды, даже видел некоторых из них — издали и мельком. Но лицом к лицу столкнулся впервые.
Это прямоходящее существо пяти футов ростом было одето лишь в собственные перья и прекрасно говорило на языке империи, изящно жестикулируя длинными когтистыми пальцами на концах неспособных к полету крыльев.
Корханн был родом с Крена — звездной системы, расположенной у дальних границ королевства. Оттуда, по словам Корханна, можно любоваться бескрайней пустыней Внешних Миров, словно сидя над пропастью на самом краю цивилизации.
— Бесчисленные Внешние Миры, как известно, формально являются союзниками империи, — объяснил Гордону Зарт Арн. — Но их правители крайне подозрительны и, похоже, не собираются сходить с этого пути. Они говорят, что данная ими вассальная присяга не подразумевает открытия границ, и отказываются пускать к себе имперские корабли. Моему брату порой кажется, что нам было бы спокойней считать их врагами, а не друзьями.
— О них мы поговорим позже, — заявил Корханн. — Сейчас меня больше волнуют наши внутренние проблемы.
Желтые глаза министра сурово взглянули на Лианну, но она лишь протянула руку и ласково пригладила его серые мягкие перья.
— Вы так измучились из-за меня, — сказала она и обернулась к Гордону. — Корханн прилетел сюда вместе со мной и почти непрерывно поддерживал стереосвязь с Фомальгаутом. Прилагал все усилия, чтобы справиться с трудностями, не возвращаясь домой.
Корханн обратил круглые настороженные глаза и клюв на Гордона и произнес строгим свистящим голосом:
— Джон Гордон, я рад, что вы наконец-то благополучно прибыли к нам, пока у ее высочества еще есть королевство, в которое можно вернуться.
Лианна перевела все в шутку, и Гордон тоже выбросил из головы недовольную реплику. Но теперь, в полете, вспомнил об этом.
Они сидели втроем в небольшой, но обставленной с роскошью кают-компании крейсера. Гордон терпеливо дожидался, когда Корханн закончит невероятно сложную шахматную партию с Лианной и отправится к себе. Он делал вид, будто просматривает ленту корабельной библиотеки, а сам украдкой наблюдал за принцессой, склонившей голову над шахматной доской, и думал о том, как она прекрасна. Затем он перевел взгляд на Корханна, пытаясь справиться с инстинктивным недоверием и неприязнью, которое вызывал у него министр с первой же встречи.
— Корханн… — неожиданно для самого себя произнес Гордон.
Существо повернуло длинную тонкую голову, и оперение на его шее заблестело в свете лампы.
— Да?
— Корханн, что вы имели в виду, когда говорили, что рады моему появлению, пока у Лианны еще есть королевство, в которое можно вернуться?
— Не стоит обсуждать это сейчас, — раздраженно сказала Лианна. — Корханн — мой преданный друг и знающий свое дело министр, но он излишне тревожится…
— Ваше высочество, — мягко перебил ее Корханн. — Между нами никогда не было и тени лжи, и сейчас не самое подходящее время, чтобы это менять. Вы точно так же встревожены известиями о Нарате Тейне. Но поскольку ваши мысли сейчас заняты другим, вы успокаиваете свою совесть тем, что не замечаете оснований для тревоги.
