Спровадив гостя, мы с бабулей в обнимку кружились по кухне, распевая: «Америка, Америка, Калифорния, Калифорния». Ночью я не могла заснуть, а все пялилась в потолок и рисовала себе в голове удивительные картины. Как заимею собственную машину. Дом. Двор. Как мы с Тристаном окольцуемся и родим двух детей. Девочку назовем Надеждой, а мальчика – Иваном. Хотя нет, мальчик пусть будет Алан.
Я так и не рискнула ни с кем поделиться за свой отъезд. Кроме бабули. Мы с ней боялись спугнуть удачу и хором держали рот на замке, хотя иногда так распирало от новостей, что впору лопнуть. Я не могла собрать мозги в кучку на работе. Бестолку просиживала за столом, воображая свой будущий дом в Сан-Франциско. Само собой, особняк в викторианском стиле. И обязательно с панорамными окнами. В солнечный день я пройдусь по пляжу, а в ненастный – свернусь калачиком в кресле у окна и почитаю. Обзаведусь друзьями: умными, юморными, повидавшими мир. Обеспечу себе машину, неслабую зарплату и кредитную карточку «америкен экспресс». А еще свободное время, чтобы в охотку выпить кофе в уличном кафе. Начну наконец регулярно посещать галереи, спектакли и рестораны. Стану закупаться в первоклассных шопах. Буду часами бродить по книжным магазинам, где полки ломятся от интересных романов и журналов на английском языке.
Припухая в розовом свете, я уже считала, что словила всю удачу, какая есть, и лучше быть не может, ан нет: позвонила Джейн и сообщила, что через две недели вместе с другом приезжает на поезде в Одессу! Сюда! Меня еще больше заколыхало. Я только и думала, как увижу старую подругу и начну новую жизнь. Главное – не выболтать ей мою центровую новость. Ни словечка! Иначе она обратно спустит в трубу мои планы, отговорит меня от поездки, и я застряну на прежнем месте.
– Выглядишь потрясающе! Буквально светишься! – восхитилась Джейн, увидев меня на перроне.
Я протянула ей букет роз. Одесситы завсегда дарят цветы приезжающим в гости друзьям.
Она обняла меня и покрутила.
– Ты кажешься совсем другой. Счастливой. Что нового?
– Просто очень рада тебя видеть, – сказала я чистую правду, хотя и не всю.
Пухленькая Джейн обрезала прежнюю гриву рыжих волос и теперь носила боб. Ее карие глаза оживленно блестели под стеклами очков в черепаховой оправе над румяными щеками.
Она представила меня Тенсу, который годился ей в дедушки.
– Тенс? – удивилась я.
– Эдвард Тенсли Третий, – пояснил он. – Все урезают меня до Тенса.
Этот урезанный обладатель волнистых седых волос и черных усов был ниже Джейн ростом. Он сплошь и рядом трогал ее, поглаживая то руку, то плечи, то затылок. Мне же дико хотелось поговорить с подругой – и только с ней – за Тристана, за Калифорнию, за мое чудное будущее. В иные минуты так приспичивало, что казалось, сейчас я не выдержу и все ей выложу. К счастью, рядом постоянно отирался Тенс, и я таки удержала рот на замке, задавая лишь посторонние вопросы. К примеру, кто такие «реднеки» – Тристан как-то назвал себя этим непонятным словом, оговорив, что уже исправился. Джейн в ответ только фыркнула. Еще я спросила, где находится Эмерсон, который мне так и не удалось отыскать ни на одной карте. Тенс сказал, что точно не знает, но скорее всего, это где-то возле Сономы – столицы виноделия.
Джейн бросила на меня проницательный взгляд:
– К чему на самом деле все эти вопросы?
Увиливая, я поинтересовалась, что она чувствовала, когда отправлялась в Одессу преподавать.
– Волнение, но и радостное возбуждение. Я не знала чего здесь ожидать, что брать с собой, как себя вести. Самоуверенность меня очень подвела.
– Что ты имеешь в виду?
– Приехав сюда, я не стала вникать в местные порядки, а сразу ринулась в бой, точно бешеный берсерк. Глупый, заносчивый берсерк двадцати трех лет от роду. Мне было плевать на местные неписаные правила и иерархию. Мне казалось, что коллеги последуют за мной, заразившись моим воодушевлением и моими идеями. Я сразу отпугнула свою начальницу, потому что выносила непреложные приговоры быстрее, чем успевала обдумать ее точку зрения. Будь я немного постарше и поумнее, все могло бы сложиться совсем иначе.
Я кивнула и кое-что взяла себе на заметку. Смотреть во все глаза. Приспосабливаться. Не бежать впереди паровоза. Не быть самонадеянной. Не выкидывать фортеля, не подымать хипеж. Ждать. Слушать. Думать. Таки да, мне хотелось с начала быть такой умной, как Джейн опосля.
Она вздохнула, словно обратно переживала мучительные минуты.
– Дорогая, – приобнял ее Тенс. – Как ты можешь кому-то не нравиться? Ты такая искренняя, такая увлекающаяся. Именно это я и люблю в тебе. Ты исключительная. Редкая. Красивая. Оригинальная.
– Насчет всего этого не знаю, но в одном ты прав. Я особенная. Не такая, как все. И даже в темноте не сойду за украинку. Обычно я была не прочь выделяться из общей массы. Но временами приходилось несладко. Особенно здесь.
Джейн не следила за собой, как одесские девушки. Ходила в мятой одежде под тем флагом, что ей, мол, некогда возиться с утюгом. Она не смотрела, куда ступает. Ее сандалии марки «Биркенсток» так хлюпали по лужам в дождливую погоду, что бежевые брюки забрызгивались грязью до самых бедер.
– Даша, если собираешься в долгую поездку, советую обязательно взять с собой самые любимые книги и фотографии, – сказала подруга, похоже, прочтя-таки мои задние мысли. Ее глаза просвечивали меня, даже когда я отворачивалась. Я была насквозь прозрачная под ее взглядом. Джейн достаточно хорошо меня изучила и явно понимала – я что-то от нее скрываю. Но, как правильная одесситка, она не сочла для себя возможным лезть без приглашения в чужие дела.
Американцы прогостили в Одессе целую неделю. Каждый день мы встречались и до позднего вечера гуляли у моря. Накануне их отъезда к нам приблудился бывший парень Джейн, украинец Миша. Когда Джейн и Миша промеж собой разговаривали, Тенс на автомате распрямлял спину и втягивал брюшко. Миша был молодым, и, разумеется, его живот был плоским, как бабулина гладильная доска. Под его ищущим серым взглядом Джейн смущенно улыбалась.
Миша вызвался заплатить за наши напитки, но Тенс настоял, что это он банкует.
На следующий вечер, когда Джейн и Тенс садились в ночной поезд до Киева, Миша принес бутылку шампанского. Мы хором чокнулись под пожелания счастливого пути. Втайне от всех я пожелала счастливого пути и на свой адрес.
Когда стаканчики опустели, я обняла Джейн и тихо-тихо прошептала:
– Я окажусь в Америке раньше тебя.
– Что?
Я улыбнулась и протараторила:
– Ничего. Просто шутка такая.
