— Продолжай наблюдать. Я вернусь через десять минут. Если нет… если…
— Нет. Даже не думай. Просто поторопись.
Я ныряю внутрь за секунду до того, как закрывается дверь, и погружаюсь в полную темноту. Я оглядываюсь вокруг, пытаясь найти хоть намек на свет, но затем кто-то кричит:
— Здесь кто-то есть?
У меня обостряются все чувства, и хотя я не вижу ничего дальше своего носа, я знаю, что зараженные здесь. Я слышу их дыхание и сердцебиение. Я вдыхаю запах их пота, рвоты и мочи. Но самое ужасное — я чувствую их страх. Его концентрация слишком высока.
Я шарю в рюкзаке, ища фонарик, который я положила в наружный карман, и включаю его, надеясь, что сделала это незаметно. Один длинный эскалатор, проходящий прямо через центр базы, начинается от платформы, на которой я стою, и заканчивается возле противоположной стены. Слева и права стоит четыре клетки, набитые людьми так, что из тех, что стоят у решетки, льется кровь, металл слишком сильно впивается в их кожу. Но по сравнению со стоящими прямо у стены, они выглядят нормально. Они задыхаются и плачут. В жизнь воплотился самый ужасный кошмар этих людей. Я должна вывести их отсюда.
— Здравствуйте, — Обращаюсь я к ним, надеясь привлечь их внимание. Но когда никто не произносит ни слова, я усиливаю голос и кричу. — Я здесь, чтобы вас освободить, но мне понадобится ваша помощь. — Это заставляет их всполохнуться, и некоторые начинают меня звать, умоляя освободить их первыми.
Затем пожилая женщина, стоящая через две клетки справа от меня, спрашивает:
— Что мы можем сделать?
Я подбегаю к ней, понимая, что, возможно, она единственная, кто еще сумел сохранить рассудок.
— Мне необходимо узнать, как открыть клетки. Есть какой-нибудь ключ? Карточка? Охранная система?
Она пытается сдвинуться, но не может даже пошевелиться.
— Они ходили под лестницу, но я не знаю, что там находится
— Спасибо, — благодарю я и бросаюсь к ступенькам.
Под лестницей скрывается чулан размером не больше шкафа, внутри оказывается оборудование и монитор со сменяющимся каждые несколько секунд текстом, но я не уверена, что это. «Думай, Ари», — Командую я себе.
Я включаю монитор и пытаюсь взломать пароль, предполагая, что замки на клетках могут быть компьютеризированы, но мне не удастся это выяснить, пока я не взломаю систему. Я сосредотачиваюсь на каждом фонарике, горящем в этой крошечной комнатке, надеясь найти хоть что-нибудь, что приведет меня к разгадке, и когда я уже собираюсь закричать, на сканере загораются огоньки. Ну, конечно. В нашем мире все работает от сканера, но они бы не… Я тянусь к ботинку, достаю из него золотую ключ-карту и нерешительно провожу по сканеру. Мгновенно на экране появляется сообщение «ДОСТУП ОТКРЫТ» и внезапно возникают два окошка. Таймер, отсчитывающий двадцать пять секунд, и перечень имен, должно быть, стоящих прямо напротив меня заключенных. Я борюсь с сильным желанием просмотреть список на наличие знакомых мне имен. Я закрываю оба окошка и ищу хоть что-нибудь, что могло бы помочь нам с замками, и мысленно возвращаюсь к файловой системе Парламента, из которой мы с Джексоном украли запись с камеры третьей лаборатории. Я должна была просканировать универсальную карту, чтобы попасть в комнату, а после сделать то же самое, чтобы открыть файлы. Возможно, здесь похожая система.
Я прикладываю карту, ожидая, что двери клеток откроются или, как минимум, вообще ничего не произойдет, но вместо этого на экране появляется новое окошко, запрашивающее семизначный код. Время истекает, а я понятия не имею, какой здесь может быть пароль. Я выглядываю из-под лестницы и кричу:
— Требуется семизначный пароль. Есть какие-нибудь предположения или догадки? Если я введу неверный код, меня могут закрыть.
Из дальней левой клетки доносится мягкий голос, он настолько тихий, что я едва слышу.
— Что вы сказали? — спрашиваю я, подходя ближе. — Я вас не слышу.
Я направляю к клетке фонарик и тут же отступаю назад, тяжело падая на землю.
— Нет. Как такое вообще возможно…?
— Я сказала: «Попробуй «Свобода», — говорит Сибил твердым голосом и с высоко поднятой головой. Даже сейчас она ведет себя, как оперативник, словно ее работа никогда не заканчивается.
— Сибил. Вы последняя, кого я ожидала здесь увидеть.
Как мне кажется, она пожимает плечами, на большее у нее не хватает сил.
— Что я могу сказать? Мною овладело любопытство. — Прежде чем ей удается продолжить, она начинает сильно кашлять. — По всему офису стояло слишком много ксилемы. Я всего лишь хотела посмотреть… Какая ирония, не правда ли?
Я поднимаю бровь. Эти слова определенно не принадлежат Сибил, которую я знаю. Я собираюсь задать ей больше вопросов, но над нами раздается шум, и мои глаза перебегают к лучу света, исходящему с лестницы.
Кто-то идет, а значит, с Гретхен что-то произошло.
Я выключаю фонарик, обхожу клетку и прячусь между ней и стеной, сосредотачиваясь на дыхании. Вдыхаю и выдыхаю, вдыхаю и выдаю, коротко и мягко, надеясь сидеть так тихо и неподвижно, как только возможно.
Распахивается дверь, и из ближайших к ней клеток раздаются пронзительные крики, словно этих людей уже пытают. Он медленно и спокойно идет по комнате, светя перед собой фонариком. Кто бы то ни был, он получает от этого удовольствие: я могу определить это по его легкому сердцебиению и надменному шагу. Я изо всех сил стараюсь на него не наброситься. Дверь открыта, и я боюсь, что кто-нибудь может услышать его крик.
Он с шумом идет вдоль клеток, проводя по ним каким-то предметом, заполняющим воздух глухим стуком. Я стискиваю зубы и сильнее прижимаюсь к клетке, надеясь не причинить кому-нибудь боль. Я понимаю, что если мне не удастся сдержать себя в руках, я просто наброшусь на этого извращенца. Он доходит до последней клетки, разворачивается и шагает обратно с той же беззаботностью. Я слышу, как он заходит под лестницу и включает монитор. Это плохо.
— Какого…? — Выпаливает он.
И тут я понимаю, что на экране до сих пор горит окно безопасности, запрашивающее пароль, и, должно быть, этот парень знает, что только кто-нибудь из руководства оперативников или член парламента мог получить доступ к этому разделу. Я колеблюсь, не зная, что делать, но затем стремительно рвусь вперед, как раз когда он собирается подняться по лестнице. Охранник резко оборачивается, но мои рефлексы острее, и я быстрее. Я подпрыгиваю и ударяю его в лицо, но для такого большого парня этого недостаточно. Я отступаю, чтобы снова его ударить, и вдруг во мне загорается искра, и уже в следующее мгновение я стою над ним, пока тепло заполняет все мое тело. Я останавливаюсь, мое сердце начинает биться сильнее, когда я понимаю, что только что сделала… Лишение, я убила его.
