Взглянув на него и увидев льстивую улыбку, она сдалась и проговорила укоризненно:
– Ох, ладно, так и быть, уговорили.
– Что ж, надеюсь. – Он чуть приподнял поля ее соломенной шляпки и быстро поцеловал в губы. – И на это надеюсь тоже…
После чая они отправились на свою обычную прогулку, только на сей раз Стюарт выразил желание посетить домашнюю ферму, и они отправились туда.
Эди не могла не заметить, что сегодня Стюарт идет куда медленнее, чем обычно, и поинтересовалась:
– Болит нога?
– Немного. Поезд был набит до отказа – ногу не вытянешь – и потом, мы пропустили несколько занятий по причине моего отсутствия.
– Можем наверстать перед ужином.
– С удовольствием, – кивнул он, и она, сама не зная почему, вдруг ощутила прилив радости.
– А как Лондон? Что сказал доктор Кейхилл?
– Отметил явное улучшение и показал еще несколько новых упражнений. Встреча с миссис Каллоуэй тоже прошла удачно: она обрадовалась моему предложению организовать для ее учениц экскурсию в Италию.
Радость Эди омрачило известие о скорой разлуке с Джоанной, и Стюарт, догадавшись о причине ее внезапной грусти, проговорил:
– Я тоже буду по ней скучать.
Хоть его слова и не утешили, она кивнула.
Некоторое время они шли молча, но вдруг он остановился и принялся оглядываться по сторонам.
– Интересно, куда это мы зашли?
– Похоже на курятник, – предположила Эди.
– Да, точно. – Быстро обернувшись, он схватил ее руку. – Пойдемте.
Она рассмеялась, а он потащил ее за собой вместе с Нюхликом.
– Вы хотите посмотреть цыплят? Думаю, Нюхлику понравится.
Он снисходительно посмотрел на нее.
– Не цыплят, дорогая. Перья.
– Перья? Но, ради бога, зачем?
Стюарт не стал объяснять. Пока они шли мимо курятника, пес лаял и рычал, отчего куры внутри тревожно кудахтали, хлопали крыльями и прятались на насесте.
– Мы перепугали всех кур, – засмеялась Эди. – Завтра наверняка не будет яиц. Скажу миссис Биглоу, что это ваша вина.
Стюарта это обстоятельство, похоже, вовсе не огорчило. Они завернули за угол курятника к домику, где хранилось перо, там он взял из рук Эди поводок и привязал терьера к забору, затем открыл дверь и втянул ее внутрь. Когда дверь с протяжным скрипом захлопнулась, Эди заморгала, привыкая к полумраку.
Через несколько минут, когда уже можно было различить отсеки, огороженные досками, где после чистки и сушки хранилось перо, она поинтересовалась:
– И зачем мы сюда пришли?
Вместо ответа он бросил свою трость в один из отсеков, повернулся кругом и, прислонившись спиной к деревянным перекладинам, стал подниматься наверх, а потом, раскинув руки в стороны, поставил ногу на край и улыбнулся ей.
– Вы думаете, я потерял рассудок?
– Ну…
Его улыбка стала еще шире.
– О, только не говорите, что вам никогда не хотелось ничего подобного.
Она нахмурилась, явно не понимая.
– Подобного… чему?
Вместо ответа он опустил руки и спрыгнул прямо на груду перьев.
Она рассмеялась, когда белое облачко поднялось к потолку, и подалась вперед, чтобы насладиться уморительным зрелищем.
– Так вот почему вас тянуло сюда?
– Конечно. В детстве мы с друзьями часто играли здесь. Старик Трэвис постоянно ворчал, что мы портим перья, но скорее больше, для порядка.
Эди явно не понимала, что хорошего в таких забавах: Стюарт был в пуху и перьях с ног до головы и походил на огородное чучело.
Он заметил недоумение на ее лице и рассмеялся:
– Похоже, вы росли не в деревне и, значит, никогда не играли перьями.
– Нет. У нас очень большой дом на Манхэттене, со всеми современными удобствами. И наши пуховые одеяла и подушки были куплены в магазине.
Она взглянула на верх отсека фута три высотой.
– Вы слезть-то оттуда сможете?
– Черт, я даже не думал об этом! Ничего, подумаю об этом позже. – Рассмеявшись, он развалился повольготнее на перьях и позвал: – Ну же, вперед! Чего вы ждете?
Эди сняла шляпу и отбросила в сторону, затем, так же как он, повернулась кругом, уцепилась за ограждение и вскарабкалась наверх. Достигнув последней перекладины, оглянулась, чтобы не рухнуть на него, и бросилась вниз спиной вперед. Ее прыжок сопровождался смехом.
– Здорово, правда? – спросил Стюарт, когда она приземлилась рядом с ним на белую груду перьев.
Она кивнула, разглядывая деревянный потолок и настил.
– Значит, вам не позволяли, но вы все равно играли здесь?
– Да, эти перья предназначались для подушек и матрацев, не для игр. Отец выпорол бы меня, если бы узнал.
– Выпорол? – Она повернула голову и посмотрела на него. – Но это ужасно! Ваш отец что, был деспот?
– Да нет, скорее… – Стюарт замолчал и пожал плечами. – Он уделял нам слишком мало внимания, так что это не имело значения. Мы его почти не видели.
Эти слова удивили ее. Ей вспомнилась его мать, холодная высокомерная особа.
– Это печально. Наши родители были всегда очень внимательны к нам с сестрой. Во всяком случае, пока мама была жива. А когда мамы не стало, отец изменился: просто не знал, что с нами делать, я думаю, немного растерялся.
Стюарт повернулся на бок, тряхнул головой, смахивая перья, и, опершись на локоть, посмотрел на нее.
– Значит, вы стали для Джоанны не только сестрой, но и матерью?
– Да, точно. Мне было семнадцать, когда мама умерла, а Джоанне всего восемь. Я чувствовала, что отвечаю за нее.
– Понимаю. У нас с Надин такая же разница. Когда умер наш отец, сестре было шестнадцать. Будь она моложе, я тоже мог бы заменить ей отца и удержать от легкомысленных поступков.
– Честно говоря, сомневаюсь. Мне неприятно обсуждать ваших родных, но Надин не самая яркая свеча в этом канделябре.
– Верно, – согласился Стюарт. – Она уж точно не такая.
– Так вы сказали, что любили здесь играть с друзьями? – Эди устроилась поудобнее, наслаждаясь ощущением, которое дарили мягкие перья под спиной. – И каким же образом? Просто прыгали?
– Нет, конечно! Здесь устраивались настоящие сражения. Неужели вы никогда не дрались подушками с подругами?
– Возможно, но это ведь были подушки, а не перья.
– Нет, это совсем не то.
– Почему? Тоже забавно, – возразила Эди, почувствовав себя немного ущемленной.
– Если вы не били противника так, что подушка рвалась и оттуда тучей вылетали перья, то это не настоящая битва.
Между тем он захватил пригоршню пуха, и, заметив это, Эди запротестовала, но он не собирался ее обсыпать. Вместо этого Стюарт выбрал одно перышко и, протянув к ней руку, дотронулся до подбородка.
Она со смехом тряхнула головой.
– Боитесь щекотки?
– Нет, не боюсь.
Тем не менее смех ее становился все заразительнее. Прикрывая глаза ладонью и извиваясь, она старалась спрятать лицо от его руки с перышком, которое опять подбиралось к подбородку.
