─ Это я из сна с собой принесла?
Айна опять осенила себя священным знаком, а я вспомнила ощущение полнейшего оцепенения и ужаса от присутствия того незнакомца. До сих пор трясло.
─ Твари… Добрались всё-таки, ─ выплюнул брюнет, а потом приказал: ─ Позаботьтесь о госпоже!
Нас очень быстро оставили наедине, но чужое смрадное дыхание как будто до сих пор витало в воздухе.
─ Они воспользовались тем, что я ментальный маг, ─ сама себе ответила я. ─ Император запретил мне выходить, потому что только эти покои защищены?
Шейнару не нужно было отвечать, чтобы я всё поняла.
─ Не говори ему о том, что произошло.
─ Я не могу, Огонёк, ─ покачал он головой. ─ Я итак проштрафился, и если он узнает, что скрыл от него такое…
─ Ты не понимаешь!? Если он узнает о том, что кто-то залез мне в голову, я не смогу выяснить, где отец! ─ истерично ответила я, забывшись на миг. ─ А потом пострадают другие. Я должна хотя бы попытаться, Шейнар.
На его лице отразились все муки человека, которого заставляют встать перед трудным выбором, только его всё равно придётся сделать. Правда, я никак не могла предвидеть, что меня вдруг обнимут, тесно прижав к своей груди, но это оказалось такой неожиданностью, что даже не сумела оттолкнуть оборотня.
─ Огонёк, ты разбиваешь мне сердце, ─ выдохнул куда-то мне в волосы. ─ Что ты видела? Что тебе сказали?
Я не сразу поняла, о чём он спросил, а когда, наконец, собралась с мыслями, выложила всё, что удалось запомнить.
─ Праздник Северных огней, ─ припомнила я. ─ Мне надо быть там, иначе они начнут с отца… Я клянусь, всё было очень реально!
─ Я верю тебе, маленькая, ─ всё так же продолжая обнимать и едва покачивать, словно маленького ребёнка, уронил он. ─ Но это очень большой риск. Теперь снаружи ещё опаснее — утром случился новый Прорыв, и целая стая демонов проникла на наши земли. Представь, если бы они на вас напали?
Если честно, меня это вовсе не беспокоило — я была уверена, что в случае реальной опасности, я бы смогла себя защитить, даже с браслетом, да и тот мужчина из сна явно пришёл бы на помощь…. А вот ситуация во дворце меня действительно волновала. Именно поэтому я решила использовать довольно грязный метод — правду.
─ Император считает кого-то из вас с братом предателем, ─ поделилась я, отслеживая любые изменения в поведении оборотня.
Он вздрогнул, как от пощёчины, отстранил меня от себя, но всё равно продолжал мягко удерживать за плечи, глядя куда-то мимо.
─ Значит, у него есть веские причины так думать, ─ пытаясь с прятать эмоции, произнёс он. ─ Неужели, Зейд мог?..
─ Шейн, ─ осторожно позвала я, и когда его глаза вернулись к моим, я почти задохнулась от той боли, что там плескалась. ─ Это ещё не ясно. Именно поэтому я хочу всё выяснить, а для этого мне надо как-то выйти. У тебя есть здесь люди, которым действительно можно доверять?
Он напрягся, явно хорошенько задумавшись.
─ Есть, но проблема в том, что любой точно так же может оказаться предателем, ─ вздохнул. ─ Дай мне пару дней, Огонёк, хорошо? Пообещай, что не будешь торить глупости самостоятельно? И я клянусь, что сделаю всё, от меня зависящее.
Он смотрел с таким отчаянием, что я сейчас могла бы пообещать всё на свете, поэтому я просто кивнула.
─ Обещаю.
На этом трогательном моменте вошла госпожа Адельхея, прерывая наш зрительный контакт, и Шейнар решил удалиться — очень напряжённый, натянутый, как струна. Женщина принялась обрабатывать мои раны какими-то вонючими компрессами, и чем дольше они были на коже, тем быстрее следы исчезали, будто их и не было вовсе.
─ Я хочу попросить Вас не говорить императору о том, что было, ─ обратилась я к ней. ─ Надеюсь, я могу рассчитывать на это.
Какое-то время она молча занималась моими руками, но вдруг протянула:
─ Тогда и я рискну высказать просьбу. ─ Я в ожидании на неё взглянула, и слова меня несколько удивили. ─ Будьте крайне осторожны с проявлением чувств к своему охраннику. Это может плохо закончиться.
─ Я Вас услышала.
Услышала, но не прислушалась. Возможно, это помогло бы мне избежать того, что вскоре произошло, однако в тот момент мои мысли были заняты другим, и думать о смысле сказанного просто не получалось. Поэтому я с миром отпустила женщину, искренне веря, что и с Айной она поговорит сама.
Я же осталась неподвижно сидеть на месте, пытаясь как следует уложить всё в голове. Боль и опасение за жизнь папы не отступали, давили на сердце, но я была связана по рукам и ногам, чтобы хоть что-то предпринять. Неизвестность всегда причиняла больше вреда.
Тогда ко мне и пришло озарение: я же могла увидеть любого человека, — и мне хотелось верить, что любого, — обратившись к воде. Разбившаяся в пух и прах надежда вдруг снова распустила свой цветок в моей душе, и я молнией метнулась в ванную, чтобы набрать небольшую раковину, заткнув её полотенцем. А когда та наполнилась, чуть сверкая — или мне так просто показалось, — я с волнением попросила:
─ Покажи мне отца.
Это было ожидаемо, но вместо хоть какой-то картинки я увидела лишь непроглядную тьму. Вода так быстро почернела, и так же
