Внезапно откуда-то издалека донесся переливчатый звон, отчего среди экипажа пробежал панический ропот. Птицы приближались… нападение стало неизбежным.
— Все на боевые позиции! — рявкнул Зоид, который с подзорной трубой в руках торчал на самой вершине высокого холма, чтобы оттуда наблюдать за ходом сражения и направлять действия своих подчиненных.
Матросы поднялись на ноги, трепеща от страха, и Нат вместе с ними. Никакого воодушевления он не испытывал. Ему было хорошо известно, что битвы исполнены романтики и благородства только в книжках; в действительности же в них нет ничего, кроме ужаса, крови и дерьма, от которых выворачивает нутро.
Его направили в расчет, обслуживающий одну из катапульт. Его задача заключалась в том, чтобы как можно быстрее подносить новые снаряды стреляющим для обеспечения непрерывного заградительного огня, который на артиллерийском жаргоне назывался «градом». Теперь перезвон колокольчиков заполнял небо целиком, доносясь со всех сторон света. В воображении юноши вдруг пронеслось нелепое видение — стадо резвых козочек, скачущих через небесное пространство навстречу облаку…
— Ох, на этот раз нам несдобровать! — просипел один из других подносчиков снарядов. — Зададут они нам трепку…
— Да заткнись ты, нытик несчастный, — резко осадил его старший по расчету, — еще беду на нас накличешь!
Несмотря на ледяной ветер, Нат ощутил, как его лоб взмок от испарины, и внезапно вздрогнул: вдалеке громадные птицы пронизали пелену тумана и теперь пикировали прямо на них, сомкнув ряды. Кожистые крылья рассекали воздух с хищным свистом, на который, однако, никто уже не обращал внимания — так громко звучали птичьи крики. Оглушительный гомон высоких, невыносимо пронзительных голосов давил на барабанные перепонки, вызывая непреодолимое желание заткнуть уши. Полое облако резонировало в ответ на эту мощную звуковую атаку, содрогаясь всей своей массой, и разрушительные волны вибрации пробежали по сети трещин.
Нату прежде доводилось слышать, что некоторые певицы, способные брать очень высокие ноты, могли одной только силой своего голоса разбивать хрустальные бокалы. Ему вдруг пришло в голову, что птицы наверняка тоже наделены таким умением. Быть может, достаточно одного только их пения, чтобы расколоть вдребезги все облако, которое, если разобраться, представляло собой всего лишь гигантскую супницу, да еще не в лучшем состоянии… Он поспешно сунул в уши куски размягченной восковой свечки, раздобытой среди других припасов. Остальные последовали его примеру, и нестерпимая боль в ушах немного поутихла.
— Зарядите и взведите катапульты! — приказал Зоид. — Но не стреляйте без моего сигнала.
Матросы тут же засуетились вокруг орудий. Подносящие торопливо вкладывали в кожаные пращи на конце рычага большие куски мрамора с острыми гранями, а бомбардиры, набранные из числа самых мускулистых членов команды, принялись натягивать толстые резиновые жгуты пускового механизма. Учитывая примитивную конструкцию катапульт, эта работа требовала недюжинных физических усилий.
— Не стреляйте, пока не сможете разглядеть красное пятнышко на клюве этих тварей, — руководил Зоид, — иначе промахнетесь.
На корабле воцарилась напряженная тишина. Вслед за альбатросами вдалеке показались каменные обломки дрейфующих рифов. Напрягая зрение, Нат различил крупные угловатые камни, которые стремительно мчались по небу, вращаясь и переворачиваясь. Некоторые из них размерами не уступали целым домам. Время от времени они сталкивались между собой, направляемые голосами птиц, а иногда зажатые между особенно крупными камнями кристаллы поменьше взрывались от непомерного давления, разлетаясь градом острых осколков. Каждый из этих осколков усиливал птичий гомон, придавая небесной какофонии титанические масштабы.
— Сейчас! — взревел Зоид. — Огонь! Огонь!
Жгуты катапульт громко защелкали, выпуская снаряды в воздух.
— Перезаряжайте! — бушевал капитан. — Быстро! Давайте град! Град!
Послушно, как заводные куклы, матросы принялись за работу, заряжая и спуская катапульты в завораживающе стремительном ритме.
Увы, по мере приближения к цели снаряды теряли скорость в плотном воздухе, так что альбатросы несли лишь незначительные потери. Нату стало ясно, что едва начавшаяся битва уже проиграна: птицы, куда более быстрые и маневренные в небе, неминуемо одержат победу над неуклюжими орудиями людей. Благодаря чудовищно развитой мускулатуре кожистые твари легко уворачивались от снарядов. Когда же они принялись кружить над самым облаком, их пронзительные вопли сами по себе оказались мощным оружием: несколько матросов попадали ничком, зажав уши руками, со сбегающими из ноздрей струйками крови. Самому Нату казалось, будто в каждое ухо ему вонзили по острой спице. Ничего не видя от боли, он бессмысленно топтался на месте, позабыв про катапульту.
Впрочем, всякая оборона уже потеряла смысл. Дрейфующий риф налетел своим передним краем на правый борт «корабля». От удара еще державшиеся на ногах пираты повалились в кучу, вопя от ужаса.
Нат ощутил в лодыжках эхо жуткого грохота — казалось, облако разваливалось пополам. Оцепенев от страха, он увидел, как трещины на поверхности разошлись, превращаясь в зияющие разломы. Мельком заглянув в один из них, он увидел внутренности жилой пещеры, со всеми ее хижинами и переходами.
«Вот и конец! — подумал он. — Корабль погиб. Нужно спасаться».
Однако всем известно, что на борту летающих облаков спасательных шлюпок не держат. Покинуть воздушное «судно» можно было, только соскользнув по спасательным тросам или веревочным лестницам в море. Впрочем, и тут оставалась проблема: они все еще летели над желтой грязью… Любой матрос, упавший в воду, тут же превратился бы в камень, как это случилось с Небом Орном.
«Сигрид, — подумал Нат. — Я должен отыскать Сигрид».
С трудом прокладывая себе дорогу среди мечущихся в беспорядке матросов, он проскользнул в туннель, ведущий в пещеру. Оказавшись внизу, он смог в полной мере оценить, насколько сильно пострадало облако. Трещины, пронизывавшие своды пещеры, расширялись прямо на глазах. В воздухе висели тучи сыпавшейся сверху белой мраморной пыли, словно пеплом засыпая лабиринт кособоких строений на сваях и беспорядочное переплетение мостиков и переходов. Хрупкие деревянные сооружения обваливались при каждом новом столкновении с обломками рифа.
Нат побежал, не разбирая пути, громко выкрикивая имя девушки. Он снова нашел ее на площади, где торговали побрякушками, за выбором очередного ожерелья. Одурманенная пилюлями счастья, она вообще не осознавала, какой хаос царит вокруг.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
