сделала такой же как и шефу. Черный без всего. Положила все на поднос, взяла свежое чистое полотенце. Шарик был маленьким, костюм его вряд ли пострадал. Думаю, вообще только гордость задеть смогла своим прицельным выстрелом. Но предполагаю с мокрой головой тоже сидеть не очень приятно.
В кабинет вошла предварительно постучав. Гость сидит напротив довольного шефа. Оба замолчали при моем появлении.
Я прошла вперед под двумя взглядами. Да я профессионал! Ни один мускул на моем лице не дрогнул. Милая улыбка не отклеилась, каблук не подвернулся! Подошла к столу Матвея, поставила кофе, полотенце протянула мужчине.
Он посмотрел на него как на змею.
«Не укусит». — Тянет сказать. Но молчу, держу руку с этим полотенцем. Еще немного и кину его в лицо этому мужику! Ладно, не буду бросать. Уйду, так и не отдав полотенце. Так обсохнет!
Но мужчина забрал полотенце, не обращая внимание на смех Матвея стал вытирать голову. Если Матвей смеется, значит бури не будет. Может этот мужик матвею тоже не нравится, но ему нельзя бросаться в своих посетителей. а мне как секретарю…тоже вообще-то не позволено такое делать. Надеюсь, этот мужик не будет точить на меня зуб за такую детскую шутку.
Я, бросив взгляд на Матвея, собралась уходить.
— Слава, задержись. — говорит вдруг Матвей.
А раньше сказать не мог? Я уже за ручку двери схватилась?
Обернулась. Снова подошла к столу.
— Что-то еще, Матвей Эдуардович? — спрашиваю вежливо.
— Слава, присядь. — говорит он.
Я, покосившись на мужика, присела напротив. С удовольствием бы села Матвею на ручки. Его кресло дальше, да и мягче. А то уж больно зверски на меня мужик этот смотрит.
— Слава, я бы хотел вас познакомить. Это Эдуард Александрович. Наш главный акционер…
Ну вот не зря сразу подумала что непростой мужик. Улыбнувшись самой милой и счастливой улыбкой протянула мужику руку. С ним, кажется, надо дружить.
— Приятно познакомиться. — говорю.
— … и мой отец. — закончил довольно Матвей.
Я так и застыла с протянутой рукой. Посмотрела слегка испуганно на Матвея. Он не шутит? Я запулила в отца Матвея шариком с водой? У Матвея есть отец? Откуда?… Хотя, это как раз понятно. Ы-ы-ы! Где можно застрелиться? Стыдно то как! Я думала мне это чувство неведомо, но нет же! Проснулось. И так не вовремя. А ведь был бы это другой мужчина, я бы и бровью не повела. Ну акционер, ну кинула мячик с водой. Не сахарный, не растает. Что он мне сделать может? Прикажет Матвею уволить? Ха три раза. Мужчина был на моей територии. А меня игнорировать нельзя. Особенно когда у меня плохое настроение.
— Отец, — продолжает Матвей, наслаждаясь ситуацией. — это Слава.
И все. Не девушка, не любовница, не секретарь. Просто Слава. Ожидаемо в общем-то.
Медленно оборачиваюсь к Эдуарду Александровичу.
Мужчина с интересом смотрит на меня. Злость из его взгляда полностью не ушла, но любопытства в нем стало явно больше. Там большими буквами читается: «Она?»
— Та самая Слава? — переспрашивает вслух Эдуард Александрович.
После без слов промедления хватает меня за руку и целует ее.
— Приятно познакомиться. — говорит, прибавив патоки в голос и теплоты во взгляде.
— И мне. — выдавливаю из себя вместе со скупой улыбкой.
— Вы такая робкая. — говорит Эдуард, поглаживая мою руку, что продолжает держать в своей ладони.
Пытаюсь вернуть свою конечность, но он не отпускает.
— В приемной мне показалось что вы совсем другая. — продолжает Эдуард.
— Когда кажется, креститься надо. — говорю не подумав.
Эдуард удивился, а после откинув голову засмеялся. И все это не выпуская мою ладонь. Я еще раз дернула рукой. Ноль результата.
Мужчина резко прекратил смеяться и сурово взглянул на меня. Мою ладонь он положил на стол, прижав ее сверху своей. Как в капкан поймал.
— Бронислава, значит? — спрашивает, бегая по мне сканирующим взглядом.
Сдерживаю мимику, не показывая как мне не нравится слышать свое полное имя. откуда только узнал? Может Матвей сказал?
— Эдуард, значит? — повторяю позу мужчины, и тоже пробегаю по нему взглядом.
Ну что я могу сказать. Я дура, что сразу не заметила сходство Матвея с этим мужчиной. Тот же подбородок, та же форма носа. Вот только цвет глаз у Матвея ближе к шоколадному. А у Эдуард светлее, почти оранжевые. Но у них даже мимика одинаковая!
— Хм, — ухмыляется Эдуард, смотрит на Матвея. — Не думал что у тебя после Евангелины настолько вкус испортился.
Сказал он ему. Я тоже посмотрела на Матвея. Кто такая Евангелина? Прищурилась. Матвей смотрел на отца, после перевел взгляд на меня. Он уже не улыбается. И взгляд мне его не нравится. Он тоже думает что вкус у него испортился? Вырвав наконец свою ладонь, Эдуард ее уже не держал, встала.
— Я вас оставлю. — говорю. — Думаю вам есть что обсудить.
Посмотрев на Матвея, ушла.
В приемной уже стоит посетитель. Я сразу натянула приветливую улыбку.
— Добрый день. — говорю. — Присядьте. У Матвея Эдуардовича сейчас посетитель.
Говорила вроде приветливо, а мужик потемнел на лице. Схватился за воротник, стал оттягивать галстук, хватать ртом воздух. Так хотел быть сегодня первым у Матвея? Или перенервничал? Когда мужик покраснел, и стало казаться что он сейчас сознание потеряет, я
