с немцами гранатный бой. Захват этого языка показал наличие частей 214 пд на фронте обороны 41 сд, что и подтвердил на допросе Байер.
Любопытно, что 274 и 247 сд за этот период взяли на плацдарме троих пленных, проведя при этом значительно меньше поисков, что говорило о лучшем планировании, подготовке и исполнении. Полковник Сидоров отмечал слабый эффект многочисленных действий разведподразделений 41 сд в декабре 1944 года и считал, что соединение с поставленными на разведку задачами не справилось. 40 проведенных разведакций со слабым результатом — всего два захваченных пленных, пригодных к допросу, — привели начальника разведки 61 ск к такому выводу:
«Дивизионный план разведки нарушался главным образом командирами частей (полков). В большинстве случаев к поводу нарушения плана являлась не столько необходимость в этом (неготовность РП и др.), сколько желания командиров частей проявить свое «я хозяин», т. е. проявлению недисциплинированности последними. Систематическое нарушение плана и частые отмены намечавшихся действий РП пагубно отражались на дисциплине разведчиков, способствовало трусам и очковтирателям среди разведчиков. Отсутствие всякой последовательности, твердости плана принуждало часто к спешке в подготовке РП или к действиям РП без всякой подготовки. В результате этого все проведенные поиски были безуспешны.
По-прежнему слабым местом офицеров разведчиков является отсутствие жесткого контроля действий РП.
Разведотделение штадива по прежнему оставалось безынициативным в принятии мер к улучшению организации и руководству разведкой»[222].
Недовольство начальника разведотдела 61 ск подчиненными — капитанами Титковым и Борискиным — можно понять. Похоже, они не пользовались авторитетом среди командиров полков, раз последние могли себе позволить игнорировать дивизионный план разведки без последствий для себя. Такая реакция на планирование развед-действий могла быть следствием того, что начальник разведки 41 сд не был профессионалом в своем деле. Еще в январе 1943 г. он командовал стрелковой ротой, а через полтора года стал начальником разведотделения дивизии. Впрочем, данные из его представления к награде говорят, что летом 1944 г. Титков «правильно организовывал разведку» и всегда давал информацию о противнике.
Недоверие к плану разведки дивизии рождало у полкового командования желание вести собственную игру и планировать действия своих разведвзводов самостоятельно. В результате в ноябре 1944 г. полковая разведка добилась неплохого результата, в отличие от 117 орр, которая никакими успехами не блеснула. Привлечение штабом 244 сп к поиску штрафников, их подготовка перед операцией и последовавший успех стали показателем того, что работа разведроты и разведотделения 41 сд находилась не на должном уровне, раз штрафники выполнили задачу куда качественнее разведчиков 117 орр.
Разведпоиски 1945 года
Глава 1
22 сд: Разведчики против смертников
Во время Великой Отечественной войны советским войсковым разведчикам приходилось действовать в разных ситуациях. Чтобы взять языка, они нападали на ДЗОТы и блиндажи, врывались в траншеи, устраивали засады на дорогах и тропах. Их добычей становились вражеские пулеметчики, часовые, связисты, а иногда даже офицеры. Для бойцов раведподразделений это был понятный противник, логику которого можно было предсказать: немецкие солдаты могли хорошо сражаться, но в безвыходной ситуации сдача в плен не являлась для них чем-то особенным. Позже, после капитуляции Германии, советские войска готовились воевать против Японии, и вот этого противника разведчикам Красной Армии понять было гораздо труднее. Перед началом боевых действий на Дальнем Востоке разведка в своих сводках отмечала, что «политико-моральное» состояние японских войск хорошее. Японский солдат сражался и умирал за императора, а в плен сдавался лишь после неожиданного захвата. Еще более высоким боевым духом отличались подразделения Императорской армии, прошедшие перед началом войны четырехмесячные курсы смертников: их бойцы предпочитали плену гибель. Именно с ними пришлось иметь дело разведчикам 22 стрелковой дивизии, когда они пытались взять языка, двигаясь от Мулина к Муданьдзяну 12 августа 1945 г.
Направление — Мулин
9 августа 1945 г. советские войска начали боевые действия против Квантунской армии. Их целью был разгром этой сильной группировки японских войск в Маньчжурии. Наступление проводилось силами трех фронтов: Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных. Среди их соединений была и 22 сд генерала Николая Свирса, входившая в состав 26 ск, который наступал из Приморья как часть войск 1 Краснознаменной армии 1-го Дальневосточного фронта. Согласно плану, наступление дивизии, как и других соединений корпуса, проходило в три этапа:
«Первый этап — преодоление горно-таежного района и взятие города Мулин (Бамяньтунь).
Второй этап — Марш на Муданьцзян, с уничтожением опорного пункта противника в районе Люшихэнцзы, форсирование р. Муданьцзян и во взаимодействии с 300 сд взятие Муданьцзян.
Третий этап — Преодоление разбитых отходящих частей противника от г. Муданьцзян на Ханьаохэцзы, г. Харбин»[223].
26 ск перешел границу в первые часы 9 августа и пятью колоннами начал движение к Мулину через тайгу. За двое суток его частям в исключительно трудных условиях, через непроходимую чащу и болото, удалось пройти 15 км. Чтобы протащить через такую местность технику, пехоте и саперам пришлось делать сплошные настилы из бревен. В частности, личный состав 59 сд вместе с саперами 12 инженерной бригады выстлал бревнами дорогу на протяжении 10 км. Согласно ЖБД 1 Краснознаменной армии, этот процесс выглядел так:
«Прокладка колоннами пути производилась путем валки леса танками, подпилки пилами и убирали их в стороны, следующие команды улучшали путь, продвигали обоз и автотранспорт»[224].
Два дня занимались красноармейцы тяжелым физическим трудом без отдыха и нормального питания и совершенно вымотались. Поэтому, когда пехотные части «выползли» из тайги в районе Мулина, командование корпусом было вынуждено сделать большой привал для отдыха личного состава. Это не коснулось 257 тбр, ставшей корпусным подвижным отрядом. Он получил приказ взять Мулин и удерживать его до подхода основных сил.
Фрагмент схемы решения командира 26 стрелкового корпуса на наступление к городу Мулин 27 июля 1945 г.
Отметим, что к этому моменту части 26 ск практически не имели контакта с противником. Во время движения через тайгу наши разведподразделения и передовые отряды вступали в бой лишь с японскими погранзаставами и рассеивали их. Только на подступах к Мулину подвижной отряд вступил в бой с прикрывавшим дорогу вражеским заслоном (до пехотной роты). Сбив его, танки ворвались в город, ссадили десант и к семи вечера 10 августа очистили Мулин от противника.
Впрочем, 124 японская пд не приняла боя в городе, хотя он был частично подготовлен к обороне, а отступила к Муданьцзяню. По данным 257 тбр, в бою за Мулин было уничтожено 250 японцев, тогда как их основные силы переправились через реку Мулинхэ и взорвали за собой мост.
