Читаем без скачивания Пиратские войны - Николай Прокудин

— Забери и юнгу! — рявкнул прямо над ухом Сергея атаман Худойконь.

Он получил тяжелое ранение в грудь и от боли, как раненый зверь, стал еще злее и опаснее для противника. Шансов выжить без хорошей медицины у казака не было никаких. А где ее найдешь в открытом океане вдали от цивилизации!

— Не поминай лихом! Прощевай! — И казак подтолкнул полковника к корме.

Сергей поднял с палубы стонущего Гийома, похлопал парнишку по щекам, пытаясь привести его в чувства. Француз открыл глаза, сказал тихо «мерси» и с трудом изобразил на лице подобие улыбки.

— Какое к черту-дьяволу мерси! Хватай наших баб, и бегите к лодкам! Я постерегу здесь!

Юнга, пошатываясь, отправился выполнять распоряжение полковника. Едва француз вошел в каюту, как сразу нос к носу столкнулся с азиатом. Маню спасла его реакция, он пустил в ход кортик, который держал в левой руке. Коротким ударом Гийом вонзил его в горло пирата и выхватил из безжизненных рук умирающего короткий кривой меч как раз вовремя, ибо за этим неприятелем шел другой. Прикрывшись телом еще не рухнувшего противника, француз просунул под мышкой полуживого пирата лезвие меча и нанес резкий удар в грудь другому разбойнику. Азиат никак не ожидал такого подвоха и замертво рухнул на тело упавшего соратника по разбойному ремеслу. Так они и легли, первый нападавший китаец свалился поперек ступенек, а другой на него сверху, два мертвых тела крест-накрест.

Перешагнув через уничтоженных пиратов, юнга едва не наступил на мертвую женщину. Это была толстушка Куа, недавно заколотая китайским мечом. Она была убита подлым ударом в спину. Сам злодей лежал рядом, чуть ниже, его тело представляло собой кровавое месиво. Над ним потрудились копьями и топорами оставшиеся в живых туземки. Так девушки отомстили за гибель своей товарки.

Гийом схватил за руку свою Мими и стал звать остальных женщин. Услышав голос юнги, туземки устремились наверх, преследуемые подоспевшей группой китайцев. Они ворвались в кубрик, оглашая дикими криками и воинственными возгласами узкое помещение. Лица пиратов были искажены злобой, и встреча с ними не предвещала ничего хорошего.

Юнга развернулся и, выхватив пистолет, застрелил в упор разбойника, идущего первым. Парень спас этим выстрелом и себя и женщин, потому что рухнувший враг, падая, сшиб еще двух подельников.

Сергей, взобравшийся на капитанский мостик, видел, как атаман и ротмистр, оставшиеся прикрывать эвакуацию товарищей, перегородили проход к корме баррикадой из бочек, ящиков и снастей, да и оборванные паруса мешали пиратам подобраться с боков к последним защитникам корвета. Гийом быстро спустил на воду тримаран, швырнул на него гроздь бананов, мешок с сухарями и вяленым мясом — другой провизии под рукой не было.

Юнга столкнул в воду дрожащую от страха Степаниду, чем и спас ей жизнь, а вот свою милашку Мими он уберечь от смерти не успел. Две стрелы одна за другой пронзили насквозь ее гибкий стан и грудь. Девушка рухнула на палубу, залив сырые доски алой кровью. Гийом подхватил ее на руки и вместе с холодеющим телом прыгнул за борт. Юнга не желал, чтобы враги надругались над мертвым телом его возлюбленной. Вынырнув, он с трудом сумел подплыть к тримарану, но тело Мими удержать на поверхности не смог, не хватило сил. Бушующие волны вырвали мертвую девушку из ослабевших рук Гийома, и волны мгновенно сомкнулись над ее головой. Юнга на последнем дыхании с трудом забрался на лодку.

Спущенный на воду тримаран сдерживался страховочным линем, набегающие волны легко могли в любой момент перевернуть утлое суденышко. Юнга и Степанида долго выжидали и не обрубали канат, давая шанс спастись Сергею.

А Строганов, как это часто уже бывало в его жизни, решился на безрассудный поступок. Вместо того чтобы спасаться бегством, бесстрашный полковник снова ринулся в бой. Он видел, что друзья ранены, самостоятельно уйти не смогут, и поэтому пришел им на помощь. Серега крепко схватился за фал, свисающий с реи, и, оттолкнувшись ногами от капитанского мостика, сиганул в самую гущу врагов. Одного пирата он сбил ударом обеих ног в грудь, другого проткнул рапирой, которая застряла в теле разбойника. Он выпустил из рук это ставшее бесполезным оружие, выхватил из-за голенища сапога заветный кинжал и пошел на третьего. Коротким, но сильным ударом полковник пронзил и этого азиата. Дальнейшее помнилось с трудом. Сергей резал, рубил, колол. Друзья, получив неожиданную помощь графа, сумели вырваться из окружения.

— Братва, уходим! Тримаран нас ждет! — полковник призывал бежать разгоряченных боем товарищей, но казак наотрез отказался.

— Я тяжело ранен. Мне все одно помирать! Бегите сами, я прикрою! Вам надо быстро ретироваться. Даю одну минуту! — Кузьма толкнул ногой пирамиду из пустых ящиков, они рухнули и перегородили проход, а казак вновь замахал на товарищей здоровой рукой: — Подите прочь отсюда! Дядя Ипполит, тоже беги, я задержу супостатов, а потом взорву корвет. Прощевай, друже.

Степанов ободряюще хлопнул своей огромной пятерней по плечу казака и как мог быстро поспешил прочь. Лоло, отбившаяся от остальной компании, стояла в одиночестве на корме и заламывала руки, глядя на кровавую битву и ожидая своего друга. Старый ротмистр, сильно прихрамывая на левую ногу, подошел к подруге, обнял ее, вдвоем они спустили шлюпку и, взявшись за руки, прыгнули в бурное море. Следом, но с другого борта спрыгнул в воду полковник. Напоследок Серж еще раз оглянулся и увидел, что рубака Худойконь по-прежнему жив, яростно бьется с наседающими со всех сторон противниками. Казак прорывался к люку, ведущему в крюйт-камеру.

Азиаты мешали друг другу в рукопашном бою, а казак двумя саблями медленно, но верно расчищал себе дорогу к пороховому погребу. Проделав брешь в рядах суетящихся противников и освободив путь к заветной цели, атаман спрыгнул вниз, издав зычный рык. В трюме Кузьма действовал быстро, он подскочил к бочкам с порохом, моментально пробил в одной из них дыру и насыпал темную дорожку длиной два метра, а затем запалил факел. В люк спрыгнул первый пират, который сразу пал, пронзенный точным ударом острия сабли. Худойконь перекрестился, сосчитал до трех, а затем, держась одной рукой за раненую грудь, второй поджег пороховую дорожку.

Сергей преодолел вплавь расстояние до рвущегося на свободу тримарана довольно быстро. Сделав несколько сильных гребков, он ухватился за борт. Удерживающий суденышко конец был натянут, словно струна, и почти звенел от напряжения. Едва юнга и Солу помогли Строганову взобраться на борт, как страховочный линь лопнул, а саму лодочку понесло прочь от корабля. Так полковник и балансировал несколько секунд, высоко задрав ноги вверх, а носом уткнувшись в круглые колени любимой Степаниды. Силы у него полностью иссякли в борьбе с разбушевавшейся стихией. Гийом пришел ему на помощь, перевернул застрявшее на полпути тело полковника, придав ему более удобное положение.

Строганов протер глаза, залитые соленой морской водой, поднял голову и посмотрел по сторонам. Он увидел, что шлюпка ротмистра отчалила от корвета, но шла она медленно. Старик Степанов вместе с подругой из последних сил боролись с волнами, не подпускавшими их к тримарану. Они так и не смогли преодолеть сопротивление стихии, не успели уйти на безопасное расстояние от корвета. Раздался мощный взрыв, палуба корабля раскололась, и в воздух взметнулся огненный факел, подбрасывая ввысь обломки корабля.

Когда дым рассеялся, открылась страшная картина: высокие волны перекатывались через горящий и дымящийся остов корвета, подорванного Кузьмой, гася огонь, тлеющие обломки медленно погружались в морскую пучину. Взрывная волна накренила шлюпку ротмистра, а набежавший водяной вал перевернул ее окончательно. Некоторое время она плыла кверху килем, а затем скрылась под водой. Ни Степанов, ни его туземная спутница не вынырнули на поверхность.

— А-а-а! Степанов! — раздался страдальческий крик Сержа, и он заплакал от бессилия чем-либо помочь дорогим товарищам.

— Дядя Ипполи-и-ит! — завыл что есть мочи юнга, растирая по щекам соленые слезы. — Дядя! Как же так?! Дя-я-ядя!

Вместе с лодкой Степанова волны перевернули еще три пиратских суденышка. Большая часть «москитной флотилии» утонула, но пять отставших от корвета сампанов уцелели. Теперь азиаты, заметив тримаран, уходящий прочь от места катастрофы, устремились за ним в погоню.

«Значит, это еще не все! Преследование продолжается. Ладно, если судьбе так угодно, то мы примем свой последний бой», — с грустью подумал Сергей и начал искать взглядом какое-нибудь оружие. Он обнаружил два заряженных пистолета, но без дополнительного запаса пуль и пороха. Ружей не было вовсе. По счастью, пистолеты лежали тут давно, на всякий пожарный. Из холодного оружия остались лишь годная для музея шпага командора Лаперуза и боевая рапира, да еще у полковника был припрятанный за голенищем кинжал, а у юнги — кортик. Не густо.