Скифы приблизились к персам на короткую дистанцию, и град стрел обрушился на конников, которые еще не успели надеть защитное снаряжение. Гиппотоксоты стреляли настолько быстро, слажено и точно, что пока конники опомнились, добрых три десятка персов и мидийцев уже возносили славу Хормузду лично, на небесах. А были еще и раненые.
Нужно отдать должное воинскому мастерству персидских конников. В передовом отряде и впрямь собрались лучшие. Они успели облачиться в панцири и сесть на коней за удивительно короткий промежуток времени. И началась погоня. На этот раз скифы оказались настолько близко к боевым порядкам персов, что ни один из персидских конников не сомневался — уж сегодня они отомстят варварам за все обиды. Действительно, расстояние между персами и скифами сокращалось на глазах. Как гиппотоксоты ни старались, как ни стегали и ни понукали своих лошадей, мидийские скакуны, хорошо отдохнувшие за ночь, пластались над землей изо всех сил, и со стороны казалось, будто их несет сильный ветер, который подул с восходом солнца.
Среди гиппотоксотов, которые «задирались» с персами, был и Саураг. Он играл в этом отряде главную роль. Он мчался впереди, а за ним, след в след, тянулись и остальные. Именно след в след — таков был жесткий приказ Ариапифа и просьба Саурага. Отступление от указаний могло привести к гибели. Гиппотоксоты это хорошо понимали, и исполняли приказ в точности.
Но вот в степи показалась просторная широкая низинка. По сторонам ее росли деревья и кустарники, а низ был ровным, как стол, даже без кочек. Вот только трава в этой низменности была подозрительно зеленой и даже без сухостоя. Конь Саурага перескочил через гребень возвышенности и начал спускаться вниз. За ним потянулись и остальные гиппотоксоты.
— След в след! — прокричал Саураг, еще раз напомнив разгоряченным скачкой стрелкам приказ царевича. — Берегись!
Только одно место на этой ярко-зеленой равнине было с рыжеватым оттенком. Оно напоминало широкую тропинку. По ней и поскакал подросток, увлекая за собой товарищей.
Персы не задержались. Увидев внизу гиппотоксотов, которым, как показалось конникам Дария, бежать было некуда, ведь впереди их ждала стена деревьев, они завыли словно волки, почуявшие знатную добычу. Варвары в ловушке! И помчались вслед за скифами с еще большей прытью. Какое-то время земля под копытами их коней была твердой, хоть и влажной, но вскоре пошло самое настоящее болото. Персы до поры до времени не замечали особенности почвы в низинке, но когда два десятка конников вдруг провалились в трясину, которую скрывала изумрудно-зеленая трава, в передних рядах началась паника.
Персы, мчавшиеся впереди, начали поворачивать коней, но масса конников уже спустилась в коварную низменность и надавила с такой силой, что в трясине оказалось еще не менее полусотни. А вскоре началась и вовсе вакханалия. Кусты по краям низинки вдруг ожили, оттуда появились спешенные гиппотоксоты, и стрелы, направленные с очень близкого расстояния, полетели в персов с убийственной точностью. Ржали тонувшие в трясине кони, истошно вопили раненые, которым не помогали ни щиты, ни панцири, — скифы попадали даже в крохотный незащищенный участок тела — раздавались крики десятников и сотников, которые вносили в этот бедлам еще большую сумятицу, раздавались сигналы боевых рогов, призывающих к отступлению…
Часть конницы все-таки сумела повернуть назад, но тут на них обрушился удар сзади. Персы занимали очень невыгодную позицию — на косогоре — и конные скифы смяли их в один момент. На этот раз пошли в ход уже не луки, а топоры и акинаки — у кого они были. Ариапиф поставил в конную засаду бывалых воинов и дал всем им холодное оружие, отобрав его у стрелков, которые расправлялись с персидским воинством в низинке. Постепенно бой превратился в кровавую расправу; потерявшие голову, испуганные персы просили о пощаде, но скифы словно сошли с ума — рубили всех, без разбору.
Только Саураг не принимал участия в сражении. Все, кого он вел по тропе, присоединились к стрелкам, сидевшим в засаде, а он остался в зарослях, куда привела его и других гиппотоксотов тропинка через болото. Юный хитрец был уверен, что кто-нибудь из персов обязательно найдет этот путь и попытается вырваться из низменности на простор.
Так и случилось. Опытный сотник-ветеран все-таки заметил стежку, по которому прошли через болото скифы. Повернуть назад не было никакой возможности, и он, крикнув двум своим самым близким товарищам-десятникам, поскакал вперед с отчаянием обреченного.
Наконец! Саураг унял волнение, твердой рукой достал из горита стрелу, и когда сатапатиш, нырнув в кусты, уже вздохнул с облечением и подумал, что самое худшее позади, стрела угодила ему точно в левый глаз. Датапатишей, которые следовали за ним, постигла та же участь — юный стрелок был точен, холоден и беспощаден. Когда все трое свалились с коней, Саураг мигом привязал животных к дереву, чтобы они не сбежали, а сам занялся главным для скифского воина делом — снял три скальпа.
Следующие его действия были вполне в духе любого степняка. Сначала он собрал оружие персов, затем снял панцири (один даже примерил; он был словно на него сделан, и подросток радостно рассмеялся) и обшарил переметные сумы. У десятников он не нашел ничего особенного, а вот переметная сума сотника его порадовала. В ней он нашел целый мешок золотых дариков! Уж непонятно, зачем ему нужно было в походе столько денег; возможно, это была месячная плата для его сотни, которую он не успел раздать.
Саураг едва не захлебнулся от радости — теперь он богат! Он станет уважаемым воином, потому что прицепит к уздечке три — три! — вражеских скальпа! И, наконец, его мать и сестры заживут в полном довольствии, и не будут гнуть спины на племенную знать. Он рискнул и выиграл!
Юный стрелок подошел к лошадям. Сделал это он с осторожностью. Но они доверчиво потянулись к нему своими мягкими шелковистыми губами, словно понимали, что их хозяева мертвы и просили Саурага не обижать их и взять под свою защиту. Конечно, это были не скифские кони, с некоторым пренебрежением подумал подросток. Те чужака и близко не подпустили бы. Однако спустя мгновение он уже любовался статью холеных мидийских жеребцов, — его личных коней! — которые были просто красавцы…
* * *
В тот же самый час в стане Иданфирса происходило совещание, в котором участвовали сам великий царь, басилеи Скопасис и Таксакис, царь савроматов Азарм, вождь будинов Рахдай и полемарх гелонов Геродор.
Состав высокого совета вполне удовлетворял Иданфирса. Каждый из собравшихся обладал несомненными достоинствами вождя и военачальника. Кроме того, некоторых связывали семейные узы. Если взять другие качества, то они были взаимодополняющими. Скопасис и Азарм отличались быстротой принятия решений, тактической смекалкой и постоянно рвались в бой. Таксакис был куда рассудительнее первых двух; он долго расставлял силки, но если в них попадала дичь, то вырваться оттуда у нее не было никакой возможности. Он мыслил стратегически, поэтому Иданфирс прислушивался к его мнению с большим вниманием.
