За годы советской власти с низов поднялись миллионы людей. Я один из них. Я с радостью и гордостью говорю: я воспитанник великого Сталина.
Народ мне оказал большое доверие, избран депутатом Верховного Совета СССР. Я готов отдать все свои силы за свой народ, за свою партию, за своего отца, друга и учителя, за нашего близкого, горячо любимого Иосифа Виссарионовича Сталина.
Тамара Ханум
Народная артистка Узбекской ССР
БУДУ ПОМНИТЬ ВСЮ ЖИЗНЬ
Это было в 1924 году. Я впервые приехала на учебу в Москву. На параде 7 ноября со всеми учащимися в колонне народов Востока я под ладоши и аккомпанемент бубна, как во сне, проходила в танце по Красной площади. Все было так пестро, так нарядно, и все мы были так рады, что, наконец, увидим впервые того, кто дал нам счастье.
И вот через несколько шагов мы приблизились к мавзолею Ленина, вот уже трибуна, на которой стоят члены правительства и приветствуют демонстрантов. Как сейчас помню, Михаил Иванович Калинин помахал нам белым платком. Помню, кто-то крикнул: «Да здравствуют народы Советского Востока!» Было трудно и танцоватъ и разглядеть все, но я ясно помню, как улыбался Сталин, аплодируя и ласково глядя на дружную семью, съехавшуюся со всех концов нашего великого Союза.
* * *
Второй радостный день в моей жизни был опять же в Москве, когда столица праздновала 1 мая. Солнце ярко сияло, озаряя нарядно одетых молодых и здоровых горожан Москвы. В этот день даже старые выглядели как-то моложе. Собрались мы все на Спиридоновке, где учились наши узбекские студенты. Тогда мы приехали на гастроли с этнографическим ансамблем, у нас был сильный хороший состав национального оркестра. И вот все готово, бубны и нагара.
На большом нарядном грузовике выстроились корнаи, сурнаи. Сердце замирало: от радости перед выступлением. Семь часов утра. Все в сборе. На мне был яркокрасный бархатный халат, новая тюбетейка, блестящие серьги, гремящие украшения. Все это создавало настроение, и мне было невтерпеж. «Когда же мы уже будем на площади?» спрашивала я.
Вот мы едем. По улицам звонко раздаются песни, звуки гармошки, где-то в кругу парни танцуют с девушками. Вот маленькие дети, а вот и физкультурники. Все пестро, все мелькает перед глазами. Чтобы хорошенько разглядеть все, я взобралась на кабинку грузовика. Вдруг корнай и сурнаи заиграли мою любимую танцовальную мелодию, и прямо на кабинке я стала танцовать. Мы остановились недалеко от Красной площади. Уже было видно, как проходят колонны через всю площадь.
Вот мы уже у ворот. Вся раскрасневшаяся от танца, волнуясь от предстоящего выступления перед членами правительства, я была просто сама не своя. Ведь нужно было танцовать и хорошенечко рассмотреть Сталина.
Снова грянули бубны, заревели корнай, и я, как вихрь, понеслась в танце. Вот-вот уже близко к трибуне, вот ясно видны Молотов, Ворошилов, а вот и знакомая улыбка дорогого Сталина. Незаметно для себя я на мгновение остановилась и вдруг, опять, спохватившись, начала с необыкновенной быстротой кружиться в чархе, от которого развевался широкий красный халат и по инерции кружил меня.
Не хотелось уходить, но мы уже прошли трибуну, освобождая дорогу другим. После демонстрации мне говорили студенты, что я была похожа на летящую птицу, с красными крыльями. Только приехав домой, я заметила, что от моих ичигов осталось только одно воспоминание они были совсем разорваны. Мы долго, долго вспоминали о том, как нам аплодировал Сталин, как нам кричали: «Да здравствует солнечный Узбекистан!» До сих пор помню дорогую, всем нам знакомую отцовскую улыбку Сталина.
* * *
Мы только что возвратились с Международного фестиваля танца в Лондоне. Мы успели все за это время нашей поездки сродниться, нам казалось, что мы всю жизнь жили вместе: узбеки, таджики, грузины, русские, украинцы, и даже в нашей маленькой группе была эстонка — ее звали Эли. Курыка. Я ее очень полюбила: простая, задушевная девушка. Сейчас Эля Курыка — солистка ансамбля пляски народов СССР. Все молодые, здоровые, жизнерадостные, согретые сталинской заботой, мы плясали в огромном пятнадцатитысячном зале «Альберт Холла» что есть мочи, и даже холодные англичане не выдержали и, зараженные нашими задорными танцами, аплодировали, стучали ногами и кричали: «Вив ля руси!»
Это были незабываемые дни. И вот мы опять у себя. Красная столица принимает свои молодые дарования, возвратившиеся на родину с громадным успехом. Невозможно описать всю радость и все волнение, которое мы тогда переживали. После выступления в ВОКС, как сейчас помню, нас всех собрали в отдельную комнату. Мы притихли. Началось собрание с того, что нужно будет завтра в назначенный час быть готовыми и одетыми в самые нарядные костюмы, потому что (говоривший стал улыбаться), потому что нас будет принимать… Мы не дали ему договорить фразу, и все сразу закричали: «Знаем, знаем, Сталин будет принимать нас»…
Что-то было неописуемое: кричали «ура», обнимались, целовались, плакали. Все это было от радости. Еле-еле нас остановили и сказали: «Ребята! Слушайте внимательно. Вас будет принимать не какая-нибудь королева Англии — будет принимать вождь мирового пролетариата товарищ Сталин».
Еще и еще раз раздались крики «ура». Даже наш старый Уста Алим вел себя, как мальчик. У него блестели глаза, он кричал вперемежку по-русски и по-узбекски: «Яшасун товарищ Сталин!»
И вот, наконец, настал этот счастливый час — мы получаем пропуска в Кремль. Нам казалось, что нас встретит у ворот суровая стража. Но, к нашему великому удивлению, молодые, красивые красноармейцы, увидя нас, сказали, улыбаясь:
— Добро пожаловать, знаменитые гости!
Не могли не улыбаться все, кто видел в этот день нас. Мы были так счастливы, нам так было весело, что даже самый угрюмый человек и тот бы рассмеялся.
Вот нас проводят за кулисы. Всем нам дали по отдельной комнате. Но мы не могли сидеть в разных комнатах, конечно, собрались все в одну, и поднялся галдеж. Стали расспрашивать, кто видел уже Сталина. Я похвасталась, что видела его уже два раза. Но все равно волновалась так же, как и все. Наш шум нарушил комиссар сцены. Он тоже радовался за нас и сказал:
— А теперь приготовьтесь, волноваться не нужно, ведите себя свободно, спокойно, товарищ Сталин любит простоту.
За кулисами было тихо, все приготовились. Так же как в Лондоне, все выстроились парами. Впереди шел знаменосец в форме моряка, наш лихой танцор, рабочий с завода «Электролампочка», который отличился танцем «яблочко». Под гром аплодисментов мы сделали всей группой шествие по сцене и остановились полукругом. После небольшого доклада о поездке начался концерт. Но как можно было не волноваться: проходя по сцене через ослепляющие прожекторы, мы видели лица сидящих дорогих нам людей.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
