— Мне очень жаль, — сказала она. — Последнее, что тебе нужно прямо сейчас, это я, отвлекающая тебя. То, что ты делаешь… это звучит как нечто очень важное.
Она остановилась на этом, надеясь, что Даниель почувствовал себя достаточно комфортно, чтобы рассказать ей больше. Это было самой открытой, честной и зрелой беседой, которую они имели, возможно, когда-либо.
Однако затем, слишком скоро, облако, которого она, даже не зная, страшилась, прошло через лицо Даниеля. — Выбрось все это из головы. Ты не знаешь того, о чем ты думаешь, что знаешь.
Разочарование затопило тело Люси. Он все еще рассматривал ее как ребенка. Один шаг вперед, десять шагов назад.
Она подобрала свои ноги под себя и встала на выступе.
— Я знаю одну вещь, Даниэль, — сказала она, посмотрев на него сверху вниз. — Если бы это была я, то это не было бы вопросом. Если бы вся вселенная ждала исхода дела от меня, я бы выбрала сторону добра.
Фиолетовые глаза Даниеля смотрели прямо вперед, в теневой сумеречный лес.
— Ты выбрала бы добро, — повторил он. Его голос звучал как одеревенелый, так и отчаянно грустный. Грустнее, чем она когда-либо слышала, как он звучит.
Люси пришлось подавить желание нагнуться и извиниться. Вместо этого, она развернулась и оставила Даниэля позади. Разве не очевидно, что он должен был выбрать добро? Все должны.
14
Пять дней
Кто-то на них настучал.
В воскресенье утром, пока остальная часть университетского городка была все еще устрашающе спокойна, Шелби, Майлз и Люси сидели в ряд на одной стороне офиса Франчески, ожидая допроса. Ее офис был больше, чем Стивена — а так же ярче, с высоким, наклонным потолком и тремя большими окнами, смотрящими на лес к северу, каждое с толстыми бархатными занавесями цвета лаванды, открытыми, чтобы показать потрясающее голубое небо. Большая фотография галактики в рамке, висевшая над высоким мраморным столом, была единственным художественным произведением в комнате. Вычурные стулья, на которых они сидели, были шикарны, но неудобны. Люси не могла перестать волноваться.
— Анонимный донос, — пробубнила Шелби, цитирую электронное письмо Франчески, полученное сегодня утром. — Это незрелое ябедничество явно воняет Лилит.
Люси не думала, что возможно, что Лилит — или любой из студентов, действительно, — знала бы, что они покидали университетский городок. Кто-то другой сдал их учителям.
— О чем они так долго разговаривают? — Майлз кивнул в направлении офиса Стивена на другой стороне стены, где они могли слышать своих преподавателей, спорящих в низких голосах. — Похоже, они определяются с наказанием до того, как они даже услышат историю с нашей стороны! Он закусил свою нижнюю губу. — Между прочим, какая она — наша сторона истории?
Но Люси не слушала. — Я действительно не понимаю, что такого сложного, — она говорила еле слышно, больше себе, чем остальным. — Ты просто выбираешь сторону и идешь дальше.
— А? — спросили Майлз и Шелби в унисон.
— Простите, — сказала Люси. — Я просто… вы знаете, что прошлой ночью сказала Ариана о чашах весов? Я сказала все Даниэлю, и он стал таким странным. Серьезно, разве не очевидно, что тут есть правильный ответ и неправильный?
— Это очевидно для меня, — сказал Майлз. — Есть плохой выбор и есть хороший.
— Как вы можете так говорить? — спросила Шелби. — Вот такие взгляды и привели нас к такому беспорядку. Слепая вера! Общее принятие фактически устаревшей дихотомии! — Ее лицо покраснело и ее голос стал таким громким, что, наверно, даже Франческа и Стивен могли ее услышать. — Я так устала от всех этих сторон ангелов и демонов — бла бла бла, они зло! Нет, они зло! Снова и снова, как будто бы они знают, что лучше для всех на планете.
— Так ты считаешь, что Даниэль на одной стороне со злом? — усмехнулся Майлс. — Несет конец человечеству?
— Мне все равно, что там делает Даниэль, — сказала Шелби. — И честно говоря, мне трудно поверить, что все зависит от него.
Ну это должно было быть так. Люси не могла придумать другого объяснения.
— Слушай, может граница совсем не такая четкая, как нас учили, — продолжила Шелби. — В смысле, кто говорит, что Люцифер такой плохой…
— Мм, все? — сказал Майлс, взглянув на Люси для поддержки.
— Неправильно, — рявкнула Шелби. — Группа ангелов, хорошо умеющих убеждать, пытающихся сохранить свое положение. Только потому, что они давным-давно выиграли важную битву, они считаю, что это дает им право.
Люси заметила, как брови Шелби опустились как только она опустилась на спинку стула. Ее слова заставили Люси задуматься о том, что она уже где то слышала…
— Победители переписывают историю, — пробормотала она. Именно это Кэм сказал ей в тот день, в Нойо Поинт. Разве это не то же самое, что только что имела в виду Шелби? Их взгляды были одинаковыми — разве что Кэм, конечно, был законченным злом. Правильно? И Шелби просто говорила.
— Именно, — Шелби кивнула Люси. — Подожди. Что?
Сразу после этого Франческа и Стивен вышли через дверь. Франческа опустилась на черный вращающийся стул. Стивен стоял за ней, его руки покоились на спинке стула. Он выглядел настолько беззаботно в своих джинсах и белоснежной рубашке, насколько Франческа серьезной в сделанном на заказ черном платье с жестким прямоугольным вырезом.
Это вернуло мысли Люси к тем словам Шелби о размытых границах, о значении таких слов, как «ангел» и «демон». Конечно, было слишком поверхностно судить по одежде Стивена и Франчески, но с другой стороны, было не только это. Очень часто было нетрудно позабыть, кто из них кто на самом деле.
— Кто хочет быть первым? — спросила Франческа, опираясь своими сплетенными в замочек наманикюренными руками на мраморный стол. — Мы знаем все, что произошло, так что даже не трудитесь оспаривать подробности. Это ваш шанс рассказать нам, зачем вы это сделали.
Люси глубоко вздохнула. Хотя она не была готова к тому, чтобы Франческа так быстро прижала ее к полу, она не хотела, чтобы Майлс или Шелби пытались ее покрывать. — Это была моя вина, — сказала она. — Я хотела… — Люси взглянула на вытянувшееся выражение лица Стивена, а потом опустила глаза вниз, уставившись на свои колени. — Я увидела кое-что в Предвестнике, что то из моего прошлого, и я хотела увидеть больше.
— И таким образом Вы впутались в опасную авантюру — несанкционированно прошли через Предвестника, подвергая двух своих одноклассников опасности, которым действительно нужно было думать больше — и это спустя день после похищения вашей одноклассницы? — спросила Франческа.
