Читаем без скачивания Завещание ночи. Переработанное издание - Кирилл Бенедиктов

— И тогда в Малаховке ты оказалась тоже не случайно, — предположил я.

Вика покачала головой.

— Конечно нет, дурачок. Или ты действительно поверил в сказки про бездомных кошечек и собачек?

— А что, это неправда? Ты не таскала домой котят?

— Таскала, — призналась она со вздохом. — Только родители их выкидывали. Когда отец спустил щенка со сломанной лапкой в мусоропровод, я перестала подбирать на улице больных животных…

— Грустная какая история, — сказал я. — Ну, рассказывай, Виктория, что тебе от меня нужно…

— Ненавижу, когда меня называют Викторией!

— Что тебе от меня нужно, Вика, — покорно повторил я.

— Ты еще не догадался? Чаша, Ким.

Я, конечно, и сам догадывался о чем-то подобном. Но все-таки когда Вика произнесла «Чаша», меня словно током ударило.

— Откуда ты о ней знаешь? Она поморщилась.

— Во-первых, не кричи! Во-вторых, это не такой уж и секрет. Дед твоего друга рассказал о Чаше Леве…

— Какому Леве?

— Шмигайле. Ну, то есть Лева, конечно, сам у него все выпытал, он вообще был большой мастер выведывать чужие секреты. Он же НЛП занимался, ты не в курсе?

Я внимательно посмотрел на Вику.

— Я не настолько близко был с ним знаком. А вот откуда ты все это знаешь?

— Ох, Ким, ну какая же ты бестолочь! У нас с Левой были отношения… еще с тех времен, когда он меня к поступлению готовил.

— У тебя с ним?

Мне все больше казалось, что Вика надо мной издевается. Высокая, длинноногая красавица и маленький щуплый доцент, который, к тому же, был старше ее лет на тридцать? И после этого она еще имеет наглость говорить, что я не в ее вкусе?

— Ты просто его не знал, — Вика сделала загадочные глаза. — Он же занимался не только НЛП, но и Тантра-йогой, даосской алхимией! Ты себе представить не можешь, что он вытворял в постели…

— К черту подробности, — прервал я ее. — Ты хочешь сказать, что Лопухин рассказал Шмигайло про Чашу?

— Именно. Ну, а Лева рассказал мне. У него от меня не было секретов… почти не было. Дальше все просто. Я стала пасти семейку Лопухиных. Надеялась, что кто-нибудь из них рано или поздно укажет мне дорогу к Чаше. Вместо этого Лопухин-внук вышел на тебя.

— Где это произошло? — спросил я.

— В «Речных заводях». Это же твое любимое место.

— Тебя там не было, — сказал я. — У меня хорошая зрительная памяты.

— Я сидела наверху, в холле. О том, что Лопухин встретился с тобой, мне сказал Шурик Косталевский. А о чем вы говорили, я выяснила у Тенгиза.

— Какого еще Тенгиза?

— Ну, бармена Лю. Он на самом деле казах из Алма-Аты, его зовут Тенгиз. Вика довольно усмехнулась, вытащила из пачки длинную сигарету, щелкнула зажигалкой.

— Что же ты, Ким, столько лет ходишь в «Речные заводи», а до сих пор не знаешь, кто тебя обслуживает! Непрофессионально…

— Значит так, профессионалка, — сказал я. — Во время разговора в «Заводях» о Чаше не было сказано ни единого слова. Если хочешь знать, я сам тогда не имел о ней никакого представления.

— Ну да, — легко согласилась Вика. — Лопухин-внук показывал тебе фотографию Хрустального Черепа. И в Малаховку вы поехали именно за ним.

— Но ты охотилась за Чашей, — напомнил я. — Неувязочка получается.

— Я охотилась за Лопухиными. Лева сказал, что старик вывез из Сибири кучу ценных артефактов. Череп, кстати, я узнала по описанию. Это ведь майянский Череп Смерти, правильно?

— Вика, а ты что заканчивала?

— Сейчас в глаз получишь, — сказала девушка. — Я учусь еще. Третий курс истфака, искусствоведение. Короче, Череп меня тоже устраивал. Но ты ухитрился все провалить.

— Значит, ты хотела меня просто ограбить? — искренне изумился я. — Ни фига ж себе добрая самаритянка…

— Ладно, — скривилась Вика. — Можно подумать, ты у нас — образец добродетели. Может, я опущу дальнейшие подробности, раз ты такой впечатлительный?

— На кого ты работаешь? — спросил я.

Вопрос прозвучал совершенно по-дурацки, но задать его было необходимо. Вика укоризненно на меня посмотрела.

— Ким, ты же сам наемник. Никто не раскрывает имен своих нанимателей.

Тут она была права. Я почувствовал себя идиотом. — Это я к тому, что если ты работала на Шмигайло, то его убили.

— Я знаю, — спокойно сказала Вика. — Это произошло на моих глазах.

— И как это было?

— Страшно. Я только к нему пришла. Лева сварил кофе… потом мы пошли в гостиную, потому что он захотел найти специальную сандаловую ложечку. Подошел к серванту и тут вдруг его ударило…

— Что ударило?

Вика дернула плечиком.

— Не знаю. Выглядело это так, будто его ударили невидимой палкой в шею. Он изогнулся, захрипел и упал… Я сначала думала, что это обморок, пыталась его привести в чувство, а потом поняла, что он уже не дышит… Нет, я работала не на него, — сказала она совершенно другим тоном. — Тот человек жив и здоров. И готов заплатить за Чашу очень большие деньги.

Это следовало обдумать. Но на раздумья, как назло, у меня не было времени.

— Ну, я вроде бы все рассказала. Теперь твоя очередь. Чаша у тебя?

— Скажем так: я хорошо знаю, где она находится, — осторожно ответил я. С этой стервочкой надо было держать ухо востро. Ничего себе, новое поколение подросло, подумал я, на ходу подметки режут!

— Что ты делал на даче у Пузяры? — Вика выстреливала вопросами со скоростью пулемета.

— У кого?

— Ну, у Эдика Валентинова. У него погоняло такое — Пузяра. Не знал?

— Нет. Я хотел выторговать у него один артефакт из коллекции.

— Ну и как?

— Погляди на меня, солнышко, — попросил я. — Не правда ли, я весь увешан коллекционными артефактами?

— Да, — сказала Вика, окинув меня оценивающим взглядом. — Похоже, Пузяра тебя выставил за дверь пинками. Ну, на него это похоже. Олег там был?

— Был. А ты и его знаешь?

— Да ночевали как-то в одном отельчике в Лиссабоне, — Вика беспечно махнула рукой. — Но он так себе. Экстерьер хорош, конечно, а в постели — на троечку.

— Избавь меня, пожалуйста, от этих подробностей.

— Кимушка! — изумилась Вика. — Ты что, уже ревнуешь? Но я, кажется, не давала тебе повода…

— Хватит паясничать, — резко сказал я. Она обиженно надула губки.

— Ну и ладно! Не больно-то и хотелось. Я-то думала — коллега в беде, надо помочь… А ты! Тупая шовинистическая мужская свинья!

— Как ты можешь мне помочь? — устало спросил я.

— Ну, тебе же нужна была какая-то хреновина из коллекции Пузяры?

— Допустим. И что, Валентинов бы тебе ее отдал? Вика рассмеялась.

— Нет, конечно! Он скорее маму родную отдаст на трансплантацию органов, чем расстанется хоть с одним экспонатом своего музея. Музей у него, кстати, в подвале, ты в курсе?