пару пачек деревянных и то бы нашли, что по карманам рассовать.
Настя сердито закусила неприятные воспоминания сразу тремя конфетами, потом плеснула ром в бокал и, бравируя, продолжила признание:
– Да, это я вынесла из квартиры Максюты в своем портфеле деньги, пистолет и халат с полотенцем. Дневники в портфель уже не поместились, и мы засунули их в наматрасник на кровати. Тася, постелив сверху ещё и пуховое одеяло, улеглась на дневники и прилежно изображала весь день и вечер, пока шёл обыск, полуживую. Рьяный сотрудник милиции перевернул все ящики комода, полки шкафа за зеркальными дверками, пошарил руками под матрасом с обеих сторон от Таисии, лежащей на кровати и удовлетворился. Заметил он и мой портфель на подоконнике, но когда я пояснила, что собиралась в офис и этот портфель отношения к Максюте не имеет, махнул рукой и вышел из спальни, а мы тихонько выдохнули. Я в тот день ушла от неё только поздно вечером, так как мы с утра, когда милиция забрала труп, каждую минуту ждали милицию с обыском, как только будет установлена причина смерти. Боялась ли я ? Да я полуживая была, пока не плюхнулась вместе с портфелем на сидение своего авто. А рано утром следующего дня из камеры мусоропровода Иван достал пакет, в котором были дневники Максюты и , переложив их в чистый пакет, через Любушку передал мне.
– Они тоже в курсе? – удивилась я.
– Нет, Тася упаковала дневники в темный хозяйственный мешок и перемотала скотчем, а уж потом сунула в пакет, в котором спустила утром в мусоропровод, когда Иван пришёл чистить камеру. Я вечером заехала к Ивану и сказала, что обнаружила до обыска очень важные бухгалтерские документы, которые Максюта зачем-то хранил дома, и которые, по моему мнению, не стоило отдавать милиции, где они нечаянно исчезнут. Иван понимающе кивнул и сделал всё без лишних вопросов и, главное, без подозрений случайных или неслучайных глаз. Ведь это его участок и его работа чистить камеры мусоропровода. А Любушка отвезла пакет в автоматическую камеру хранения на вокзале Холмска, набрав условленный код, где Алексей, возвращаясь с работы через два дня, его и забрал. Он, кстати, тоже считает, что там документы, которые я передала Сурнину по твоей рекомендации. Больше ни о чём он не знает. Ты меня поняла, Маша?
– Понятно, – ответила я, – наших мужичков надо беречь.
– Мы с милицией прихватили каждый свой трофей. Найдя в сейфе и изъяв приличную сумму в баксах и рублях, прихватив арсенал оружия Максюты, сотрудники милиции, производившие обыск, по моему мнению , утратили всякий интерес к дальнейшим поискам и, торопясь поделить найденное, удалились вполне удовлетворённые результатами. Тасю в день убийства почти не допрашивали. Я втолковала подруге, что говорить и была все время рядом, как ее адвокат. Она всё сказала правильно, и я с готовностью показала следователю на своём телефоне время и продолжительность разговора с Тасей и пообещала, что она возьмёт у сотового оператора распечатку, чтобы приобщить её к материалам дела. Время и длительность нашего разговора подтвердил оператор, смывы с её рук ничего не дали и мою подругу оставили в покое, переведя в ранг свидетеля. После обыска, сдав Таисию на попечение Златы, я поехала домой и улики гостили у меня в квартире до конца недели, пока мы в выходные не поехали на дачу, куда ездим каждую неделю и, если бы за мной и следили, то ничего необычного бы не обнаружили. Эти несколько дней были самым ужасными в моей жизни. Слишком многие не только в нашем городе, но и в области, с удовольствием свели бы со мной и моим мужем счёты, если бы Тася сорвалась, и в моей квартире нашли бы трофеи из квартиры Максюты. Дневники я оставила в городе в гараже и забрала только тогда, когда решила отправить их тебе. Пакет с халатом и полотенцем спалила здесь, в печке. Пистолет в разборе и глушитель я утопила, где-то по пути на «Комете» от Хомска до Обласка, где вела дело, так что его при всём желании не найти. Через несколько месяцев часть долларов из сейфа, будучи в отпуске на Украине, я обменяла на рубли и по возвращении вложила в строительство квартиры, где живёт теперь Таисия. Ну, вот вроде и всё. На дневники у меня сил уже не хватило, прости. Прости, что подставила тебя!
Голос Насти начал набирать высоту, и я потянулась к ней бокалом, желая сбросить нарастающее напряжение. Мы выпили и несколько минут молчали. Потом я собралась с духом и спросила:
– Настя, а Степан знает, что стреляла Таисия?
– Думаю, что да. Взгляд у него был весьма красноречивый. Он дал нам с Таисией достаточно времени на подготовку к допросу и обыску, заняв подчиненных поиском оружия, следов и свидетелей вне квартиры. Но мы никогда с ним об этом не говорили и тебе он ничего не скажет, сама понимаешь.
–Ты читала дневники?
–Нет, ничего кроме записи, адресованной тебе. Записи в дневниках частично мне пересказала Таисия , она успела их местами пролистать, и я поняла, что Максюта, любуясь собой, скрупулёзно фиксировал события всей своей жизни и в дневниках содержатся ответы на многие вопросы. Пока я искала повод для знакомства, ты умудрилась кому-то круто наступить на горло и тебя чуть не убили. Пришлось дождаться, пока тебя заштопают и приведут в норму, прости за цинизм, это я от неловкости.
–Значит ты отправила посылочку, что бы мне жизнь медом не казалась? Я тогда только месяц как выбралась с того света. Объясни особо одаренным, зачем , Настя?
– Прости, Маша, но и сейчас я еще не знаю, зачем. Похоже, не во мне дело. Тебя уже выбрал, кто-то много умнее меня. Сама посуди. Все сошлось на тебе. Чудесным образом восстали из пепла сожженные Таисией документы и попали именно к тебе. Только ты смогла так использовать эти бумажки, что не только наш город ожил, но и в нем, и в области стало легче дышать. Только ты так рассказала Сурмину правду о гибели его сестры, что он не бросился вырывать из могилы труп убийцы и ровнять с землей его шикарное надгробье, а создал столько хорошего в память о ней.
– Настя, то, что ты меня на божницу взгромоздила, я уже поняла, тормози. Кончай размазывать патоку. Ты мне еще не все сказала.
– Конечно не все! А с божницы сейчас слетишь мигом, так что и не примащивайся! Ты думаешь, я не знаю, с чьей легкой
