абсолютно ничего не делается. Ключевое слово – абсолютно! Когда кожа примет нужную форму, быстро снимаешь деревянной лопаткой. Ключевое слово – быстро!
Лена слушала и запоминала.
– Я, кажется, поняла, почему Кавалерия сказала, что должна набраться храбрости, чтобы ей позвонить, – шепнула она Рине.
– Мы сейчас куда? На Кондратьевский? – спросил Влад.
– Да, – ответил Михаил. – Но, если честно, я не представляю, в каком доме закладка. Мы давно отошли от шныровских дел. Лишь изредка по старой памяти выполняем кое-какие поручения.
Ехать было тесно. Рина подпрыгивала на коленях у Сашки. Макар держал на коленях Лару. Казалось бы, приятный груз, но на коленях у Лары в свою очередь сидела Фреда, и бедная Лара, спасаясь от Фреды, наваливалась спиной на лицо Макару.
– Неприличный вопрос можно? Тебе удобно? – временами начинала беспокоиться Лара.
– Лучше не бывает! – хрипел ей в спину Макар.
Когда машина двигалась, все более или менее успокаивались, но стоило джипу остановиться на светофоре, как моментально начиналась возня.
– Почему на машине написано «ЛУЧШИЙ В МИРЕ ФОТОГРАФ»? – спросила Рина, выглядывая через заднее стекло, где все буквы читались наоборот.
– А почему бы и не написать? Человек в мои годы может позволить себе иметь некоторые иллюзии на свой счет, – с достоинством ответил Михаил. – Опять же реклама. Тебе нужен фотограф – и вот он стоит перед тобой в пробке. Ты подходишь и выясняешь подробности. Да, юноша! Америка, как известно, была заселена колонистами, которые ездили в фургонах, запряженных быками. Крепкий фургон с тентом – основа американской жизни. В фургонах и рождались, и умирали. Вот и в Питере нечто похожее. Город заселяется парикмахерами, массажистами, флористами, юристами. Это отважные первопроходцы, жизнь которых связана с маленькой машинкой. На ее заднем стекле обязательно будет написано «ВЕТУСЛУГИ НА ВЫЕЗДЕ», «САНТЕХНИК. ВСЕ ВИДЫ РАБОТ», «АФРОКОСИЧКИ» или «ШВЕДСКИЙ МАССАЖ». Эти машинки – как семена. Куда они только не залетают!
– Миша действительно замечательный фотограф! – сказала Анна Васильевна, впервые не противореча супругу. – Мы с ним познакомились в ШНыре. Он тогда снимал на пленочный фотоаппарат «Зенит». Причем только меня.
– Тогда ты не ворчала!
Анна Васильевна насмешливо взглянула на мужа:
– Надо было оставить что-то на будущее… А потом нам пришлось покинуть ШНыр. Как-то Мише пришло в голову снять меня на железнодорожном мосту. Знаете, выше Копытово, если двигаться на электричке в сторону области?
– Высокий такой? С ржавыми огромными подпорками? – вспомнил Сашка.
– Они до сих пор там? Невероятно! Живописная такая ржавчина, пластами висит!.. Невероятные цветовые переходы! Мы полетели туда на пегах, а так как привязать их было не к чему, просто связали уздечки между собой. Даже не стреножили, – сказала Анна Васильевна.
– Так нельзя, – воскликнул Сашка.
– Знаю! Но мы это сделали. Думали, отщелкаем десяток фотографий – и назад. Мы даже штатив не поставили, когда услышали страшный рев локомотива и…
Анна Васильевна замолчала и отвернулась. Ее муж стиснул на руле руки.
– В общем, пеги стояли безопасно, но когда машинист дал гудок – знаете этот ужасный звук приближающегося состава? – один с перепугу шарахнулся и затащил другого на шпалы.
– И тот погиб?! – кривясь, воскликнула Рина.
– Погибли оба. Нам, конечно, этого не простили, и мы покинули ШНыр навсегда. Калерия же тогда была просто старшей шныркой и ничего не решала, – сказал Михаил ровным голосом, однако Сашка заметил, что костяшки на его руках побелели.
Анна Васильевна коснулась плеча мужа:
– Миша, это Кондратьевский! Приехали!
– Сейчас высажу! – сказал ее муж и стал парковаться.
– Разве здесь можно останавливаться? – спросила Фреда, успевшая изучить знаки.
Обладатель шкиперской бородки включил аварийку:
– Нельзя! Но кто сказал, что мы останавливаемся? Просто я проверяю, не кипит ли радиатор, а пассажиры тем временем быстро и спокойно выходят!
У молодой парочки, ссорящейся на тротуаре, распахнулись рты, когда они увидели, сколько пассажиров быстро и спокойно покидают джип. Некоторые, правда, выходили быстро, но неспокойно. Например, Алиса или Фреда. Даня вылез из багажника в два приема, как складной ножик.
– Здрасьте, господа! – вежливо произнес он, кланяясь парочке, и тут у него совершенно случайно стали прозрачными кости черепа. Всего на секунду. Однако молодым людям хватило и этого. Парень схватил девушку за руку, и они понеслись быстрее кометы. Так понеслись, что лежащая под забором собака даже залаять на них не успела, а только чихнула.
– Они больше не будут ссориться. Ну мне так кажется… – сказала Рина.
– Боюсь, будут, – с грустью сказал Михаил. – Ссоры – это сброс эмоций, прежде всего усталости или беспомощности. Поначалу люди канализируют свои эмоции иначе, а потом понимают, что через ссоры быстрее. Все равно как готовить еду самому или купить гамбургер… Все выбрались?
– Да, – сказал Макар.
– Пойдете по Кондратьевскому в ту сторону. Я советовал бы разделиться на две группы. Одна двигается по этой стороне проспекта, другая – по противоположной. И еще момент – стен домов не касаться!
– Почему? А закладку почувствовать?
– Вы ощутите ее и так. Я подозреваю, что она в районе тех дальних домов. У меня там всегда голова болит… – сказала Анна Васильевна. – А не касаться потому, что даже при случайном прикосновении закладка может прожечь руку.
– До кости?
– Таких подробностей не знаю и, извините, узнавать не хочу, – отрезала Анна Васильевна.
Ее муж оценивающе посмотрел на Даню, на Макара, на Ганича и наконец остановил взгляд на Сашке.
– Небольшой подарок! – сказал он и потянул кверху дно багажника. Там в углублении лежал компактный арбалет со сложно выгнутыми плечами, что должно было обеспечить ему дополнительную мощность.
– Представляешь, как этим пользоваться?
– Разберусь, – пообещал Сашка.
Шкиперская бородка оценил ответ. Человек, говорящий «Я все знаю!», в большинстве случаев знает только эти три слова.
– К нему двадцать болтов. Хорошая вещь. Это не ваши шнепперы. За сорок шагов болт в карту положит…
– Всего за сорок? – спросил Влад. Он завидовал, что арбалет достался Сашке. – Некоторые утверждают, что и за сто шагов можно в карту попасть.
– Некоторые – не всегда верный источник информации. Уже на восемьдесят метров из арбалетов стреляют только богатые психи, которым болты некуда девать. Луки, кстати сказать, бьют дальше. Поэтому я в последнее время все чаще задумываюсь о луке.
– Макс тоже завел себе лук. Хвалит его, но говорит, что в шныровских делах шнеппер он никогда не заменит. Слишком громоздко, – сказала Рина.
– Но мы-то все больше с земли, по старинке. Нырки нам пока не грозят! – усмехнулся Михаил и, утешая себя, провел тряпочкой по надписи «ЛУЧШИЙ В МИРЕ ФОТОГРАФ!».
Сашка спрятал арбалет в рюкзак. Стальные плечи в него не вошли, и пришлось прикрывать их сверху свитером. Анна Васильевна смотрела, как Сашка затягивает горловину рюкзака. Потом задумчиво произнесла:
– Я не
