шныровскую подкову я отличу и во сне! – сказал Даня.
– А я вот во сне сплю! – заметила Лена.
– Ты и не во сне спишь! – шепнул Кирюша.
Он потянулся к подковам, но, вспомнив предупреждение, что недостойному закладка может прожечь руку до кости, спрятал руку за спину.
– Что, страшно? Давай я! – Фреда решительно положила ладонь на среднюю подкову. Причем сразу положила, без пугливых отдергиваний. Оглянулась, победно взглянула на остальных, после чего спокойно ощупала остальные подковы.
– Что и требовалось доказать! – сказала она презрительно. – Подковы не закладка! И в деревянные двери камень не вмуруешь!
– Зачем тогда здесь подковы?
– Подсказка от Арсения Тартилло. Видимо, дом действительно тот самый… – Фреда сдула с пальцев мешавшую ей пчелу.
Пчела перелетела на штукатурку справа от двери и быстро побежала наискось и вверх. Другие десять пчел, включая двух пчел Дани, только этого и ждали. Они переместились на облупленный камень и цепочкой последовали за первой пчелой. Цепочка пчел образовала идеально прямую линию. Стрелу, направленную на стену правее балкончика. Вот они достигли нужного места, забегали – и стрела превратилась в круг. Одиннадцать золотых пчел, головами повернутые внутрь. И между ними три незаштукатуренных кирпича…
Глава шестнадцатая
Любимец дам, гиел и кошек
Мы ребята-ежики, в голенищах ножики,
По две гири на весу, револьверчик в поясу.
Я отчаянный родился, вся деревня за меня.
Вся деревня Бога молит, чтоб повесили меня.
Городская баллада
На подоконнике лежали заряженный шнеппер и трубка, чтобы стрелять стрелками шныровского боя. Из опасения, что кто-то из жильцов войдет в подъезд, все это было застенчиво прикрыто рекламной газеткой.
Наста сидела на ступеньках, изредка приподнимаясь, чтобы выглянуть в окно. Рядом на той же ступеньке, но уже на картонке сидел Рузя и держал на коленях Гастрафета.
– Мама запретила сидеть на холодном? – поинтересовалась Наста.
– При чем тут мама? – нахмурился Рузя. – Запретила медицина, а мама лишь транслирует ее советы.
– А шарф на шее зимой завязывать так, что щеки багровеют, тоже медицина велит?
– Нет, это уже мама. Она мне так все детство завязывала, и я привык, что когда шарф затянут, то все в порядке. А так – да, задушиться можно, – со вздохом признался Рузя и стал кормить дракончика чипсами.
Один чипс съедал сам, другой давал дракончику. Дракончик быстро привык и неотрывно следил за рукой Рузи. Когда, задумавшись, Рузя сунул в свой рот три чипса подряд, а ему не дал ничего, дракончик от негодования окутался черным дымом.
Наста и Рузя закашлялись.
– Драконам чипсы нельзя, – сказала Наста.
– Они со вкусом крабов. А крабы – почти рыба, – возразил Рузя.
– Еще один чипс ему дашь – огрею тебя кирпичом со вкусом клубники, – предупредила Наста.
Рузя озадачился. Рука с чипсом замерла на пол-пути:
– А кому тогда давать?
– Мне давай!
Рузя протянул было чипс ей, но Наста отобрала у него всю пачку, а про тот чипс, что протягивался ей изначально, сказала:
– Оставь себе!
Потом приподнялась и опять выглянула в окно. Недалеко от подъезда у кафе с перекрещенными ложкой и вилкой был припаркован желтый автобус. Вокруг него точно цепные псы бродили берсерки. Шторки в окнах автобуса были опущены, однако чувствовалось, что он не пуст. По тому, как автобус, находясь на месте, раскачивался, угадывалось, что растворенные беспокоятся. Упрощенные эльбы ощущали близость шныров, однако из автобуса их не выпускали.
– Ну и болван же ты! Мы же почти ушли! Зачем было палить из шнеппера? – сказала Наста сердито.
– Я проверял, поставил ли на предохранитель! – возразил Рузя.
– Нажимая на курок? И целился при этом в берсерка, засевшего в мусорном баке?
– Но я же не попал!
– В другой раз попадай! Он хоть и не понял, откуда стреляют, но вызвал подмогу, и тут же все оцепили, – сердито сказала Наста.
На сей раз она выглядывать не рискнула и высунула руку с зеркальцем. Зеркальце выхватило поначалу стену дома напротив, пеленки, висящие на балконе, колесо велосипеда и, наконец, спину боевой ведьмы, которая, сидя у колеса автобуса, гладила кошку. Кошка мурлыкала.
– Животных любит… – сказала Наста с ненавистью. – Кошечку гладит… А нас прикончит! Я о ней слышала! После ее магии у всех глаза вкрутую! Но нас не жалко! Туда нам и дорога. Жалко, что Гастрафета отнимут.
– А чего это нас не жалко? – не согласился Рузя. – И нас жалко. А если через крышу удрать?
Наста мотнула головой:
– Не получится. Можно попытаться через чердак и по пожарной лестнице во двор, но тоже не вариант.
– Почему?
– Логика, Рузя… Если бы ты был боевой ведьмой, что бы ты сделал, прибыв на место, где скрываются шныры?
– Погладил бы кошку, – сказал Рузя.
Наста выдохнула через ноздри:
– Шутишь? Но перед этим блокировал бы телепортации и начертил бы пару оповещающих рун, которые выдали бы мне, где находятся шныры, если хоть кто-то из них использует нерпь, русалку, льва или что угодно. А раз так, мы даже замок чердачный вскрыть не сможем, не выдав себя.
Наста подняла руку с зеркальцем, высматривая боевую ведьму. Внезапно в зеркальце появилась непонятная красная точка. Зацепила его край, перепрыгнула на стену за перилами, а затем опять вернулась на зеркальце. В следующий миг непонятная сила, оцарапав пальцы Насты, вышибла зеркальце у нее из рук, после чего сверху, похожее на нож гильотины, рухнуло припозднившееся подъездное стекло.
– Выследили! – прошипела Наста.
Схватив с подоконника шнеппер, она метнулась к окну и выстрелила не целясь. Вспышка пнуфа вырвала у автобуса кусок крыши. Ответом ей стали два или три выпущенных болта. Один из них вонзился в дерево перил, заставив их загудеть.
Одновременно в дверь внизу врезалось несколько топоров, превратив ее в щепы.
– Там же код на краске нацарапан, – прошептал Рузя.
– Это ж берсерки… Сила есть – код искать не надо! Наверх, быстро!
Схватив с подоконника стрелки с трубкой, Наста бросилась вверх по ступенькам. За ней, прижимая к груди дракончика, переваливался Рузя. На чердак вела железная лесенка. На бегу коснувшись льва, Наста вырвала с люка замок, как редиску.
Протолкнув на чердак охавшего Рузю, она вскинула перезаряженный шнеппер навстречу бегущему по ступенькам берсерку. Тот несся по лестнице, низко опустив как бык голову и держа топорик в полусогнутой руке. Заметив Насту, он, зарычав, вскинул руку.
– С Новым годом! – сквозь зубы сказала Наста и, зажмурившись, выстрелила почти в упор. Вспышка от пнуфа залила весь верхний пролет лестницы. Когда к бегущим следом берсеркам, ослепшим от вспышки, вернулось зрение, стало ясно,
