вежливо отказаться:
– Не сегодня. Но за предложение спасибо. Всего доброго, господа, – я кивнула, прощаясь с едва не случившимися ухажерами, и первой прошла мимо, оставив Алых объясняться с сородичами без моего непосредственного участия. Однако в последний момент вдруг вспомнила о важном и обернулась. – Кстати, парни, о моем происхождении мало кто знает. О характере нашей с вами первой встречи – тоже. Не говоря уж о ее причинах. И я хочу, чтобы так оно и оставалось.
– Как пожелаешь, госпожа, – невозмутимо отозвались скароны, всем видом показывая, что не проболтаются даже под пытками.
– Чудесно. Была рада вас видеть.
«Хорошо-о, – неопределенно протянул Лин, когда мы миновали ворота. – Асу от них будет немалая помощь: они знают традиции и обязаны ему по гроб жизни, так что никогда его не предадут. Жизни положат по первому его слову, потому что теперь эти жизни принадлежат ему. И тебе, между прочим, тоже: это ведь ты остановила брата».
«Не смотреть же было на то, как он их заживо сжигает прямо у меня на глазах?»
«Вот-вот. Этого Алые точно не забудут. Кстати, почему ты не хочешь, чтобы об этом узнали?»
«Не хочу, чтобы меня воспринимали только по титулу».
«Но так было бы проще».
«Нет, Лин, не думаю, – невесело улыбнулась я, быстро шагая по улице. – Ты помнишь Валлион? Помнишь, как вели себя люди с королем? И как они смотрели на меня на последнем балу? А что будет, если станет известно, кто я на самом деле?»
Лин хмыкнул.
«Не о том переживаешь, хозяйка. Те, кому надо, всегда будут смотреть на тебя правильно. А остальные пусть идут лесом. К чему тебе их мнение?»
«Да я не о мнении переживаю. Мне мерзко думать, что и передо мной начнут гнуть спину лишь потому, что я высоко взлетела».
«Но это правильно, – возразил Лин. – Ишту должны уважать. А как еще люди могут выразить свои чувства, если не жестами, которые были бы понятны издалека? Не каждый же сможет подойти и сказать тебе это в глаза? Так положено, Гайдэ. Таковы, если тебе будет понятнее, правила: чем выше твое положение, тем выше и ответственность. Тем труднее обязанности и тяжелее ноша. Тебе кланяются не оттого, что желают выслужиться или изобразить фальшивое радушие. Нет. Тебе кланяются тогда, когда понимают, какая тяжесть лежит на твоих плечах, видят, какие усилия ты прилагаешь, чтобы выдержать этот груз. И благодарят за то, что ты делаешь это за них. Ты ведь сама вспомнила о Валлионе. И не хуже меня понимаешь, что король всегда должен оставаться королем – со всеми своими регалиями и атрибутами власти. Ему должны оказывать уважение даже те, кто считает его врагом. Иначе он не король, а Айд знает что. Иначе на него можно плюнуть и забыть. Иначе он не правитель огромной страны, от слова которого зависят жизни большинства его подданных. Это вопрос престижа, хозяйка. Вопрос, как ты иногда говоришь, имиджа. Король может себе позволить панибратство лишь с равными. И тебе пора к этому привыкать. Ведь на самом деле ты стоишь гораздо выше любого короля».
Я криво усмехнулась.
«Спасибо, что напомнил».
«Я напомнил тебе о важном, – упрямо тряхнул головой шейри. – И сказал то, о чем ты сама прекрасно знаешь, но никак не хочешь принять. Я знаю, что тебе это не нравится. Но у тебя, как у Хозяйки, есть свое достоинство. Своя честь. И своя вершина, до которой не добирался еще никто из смертных. Ты – Ишта, не забывай. Поэтому ты должна вести себя как Ишта. Должна соблюдать законы, которые приняты в этом мире. И понимать, что возврата к прежней жизни, когда ты ни за что не отвечала, нет. Теперь на твоих плечах лежит слишком много. От тебя многое зависит. И зная об этом, люди будут выражать свое почтение так, как ты, конечно, не привыкла, но как положено при твоем статусе и положении. Понимаешь?»
«Понимаю, – грустно кивнула я. – Но очень хочу оттянуть этот неприятный момент подальше».
«Увы, – так же грустно отозвался демон. – Боюсь, этот момент уже наступил. А скоро придет время, когда ты больше не сможешь скрываться».
«Я знаю».
«Тогда перестань требовать от них невозможного. В этом мире не так много людей, которые смогут тебя понять. Остальные будут видеть лишь то, что хотят. Будь собой, Гайдэ. Пожалуйста, всегда будь только собой. Той особенной женщиной, которой ты стала, а не той сомневающейся девчонкой, которой когда-то была».
Я вздохнула.
«С ума сойти, каким ты иногда бываешь мудрым. Даже не верится, что когда-то я тебя на руках таскала и настойчиво уговаривала на то же самое. Поверь, Лин, я все понимаю. Но пока есть возможность, я хочу побыть просто Гайдэ. На месяц, на неделю… хотя бы на день. К тому же не так уж мало людей способны меня по-настоящему понять. Как минимум, дюжина из них не переменит своего мнения и не перестанет общаться со мной так, как раньше».
«Ты говоришь о Фантомах?» – лукаво прищурился Лин, ненадолго обернувшись.
Я посмотрела в сторону знакомой зеленой улочки, у начала которой нас уже с нетерпением ждали, и тепло улыбнулась.
«Конечно».
Глава 3
– Здравствуйте, леди, – сочась фальшивым радушием, сказал Эррей, наклонив голову при виде моей внушительной охраны. Он был без маски, как и все остальные, хорошо и, как всегда, со вкусом одет. Правда, вооружен до неприличия и, несмотря на шутливый тон, сосредоточен, как перед дуэлью.
От вежливого обращения девушки-скароны заметно передернулись, потому что сейчас были вовсе не «леди», а воинами при исполнении, поэтому упоминание о них как о дамах прозвучало, по меньшей мере, двусмысленно. Вернее, издевательски. И Эррей, уже поднаторевший в местных обычаях, об этом прекрасно знал. Но я могу понять его рискованный поступок: когда пару недель назад он собрался меня навестить, не сразу обратив внимание на новые лица вокруг, то в течение целой минуты был вынужден всерьез защищать свою жизнь, поскольку охрана восприняла его появление, как прямую угрозу.
Каюсь, это я не предупредила девушек, что Фантомы имеют право беспрепятственно входить, вбегать и даже вламываться в мои покои в любое время дня и ночи. А тогда, привлеченная шумом, я успела лишь выскочить в коридор в одной сорочке и, увидев, что творится, зло рявкнуть. Причем если Эррей, будучи человеком послушным, сразу опустил меч и отступил, то воинственные девицы тут же попытались его добить. После чего я рыкнула уже по-настоящему, потом вмешался Лин, и лишь
