последовать следом. Захлопнув двери, мы пробежали по короткому коридору, оказались в соседней квартире, а потом сквозь пролом в стене выскочили в подъезд.
— Итак, дамы и господа, судари и сударыни, сейчас вы видите редчайшие кадры, — уверенным, хорошо поставленным голосом на бегу заговорил Тимофей. — Ветры перемен, реющие над столицей, оказались настолько переменчивы, что сейчас я вынужден эвакуироваться из собственной студии, спасаясь от гвардейцев, которых направили за мной те, кто сейчас взял власть в городе и всей Империи. А все почему? Потому что я стал обладателем информации, которой одновременно со мной владеют хорошо, если пара десятков человек во всей стране. А вскоре будете владеть и вы, друзья мои! Потому что я попросту не могу оставаться в стороне, трусливо молчать и отсиживаться под лавкой, когда происходят такие события. И я готов рискнуть своей головой, пытаясь донести эту информацию до вас, но ни капельки об этом не жалею. Потому что НАРОД ДОЛЖЕН ЗНАТЬ ПРАВДУ! — Тимофей возвысил голос. — Если вы видите эту запись — значит, мне удалось скрыться. То, что вы сейчас услышите, раз и навсегда перевернет для вас представление об окружающем мире. И это сделаю для вас я, рискуя здоровьем и собственной жизнью! Так что не переключайтесь, будет интересно!
— Какого хрена ты делаешь? — поинтересовался я, когда Тимофей заткнулся.
— Записываю вступление для будущего интервью, — невозмутимо ответил тот, перепрыгивая разом через две ступеньки. — Я же сказал — у меня шоу высочайшего класса!
— Охотно верю, — усмехнулся я.
Что ж. Кажется, я не ошибся в своем выборе средства донесения слов Елизаветы до широкой публики. Главное потом отсмотреть запись. А то с этого типа станется смонтировать ее так, что до конца жизни не отмоемся.
Откуда-то с улицы донесся рев двигателей, и я выругался. А вот и кавалерия. Проклятье, машину надо было подальше оставить. Найдут же, как пить дать! А на чем нам тогда сваливать?
Стараниями предусмотрительного Тимофея, мы оказались в соседнем подъезде, запутав следы таким нехитрым способом. Но что-то подсказывало: так легко отделаться не удастся.
И я, черт побери, оказался прав.
Этажом ниже послышался грохот ботинок, и на лестнице показалась группа гвардейцев в «брониках» и тактических шлемах, топырящая автоматы во все стороны. На раздумья времени не оставалось — и я начал действовать. Схватившись за перила, я перемахнул через них и ринулся вниз. А наверху гулким эхом разносился по недострою голос Тимофея.
— Сейчас вы видите перед собой Владимира Острогорского. Человека, что еще недавно был назван самым опасным преступником в стране. Но что, если я скажу вам, что это не так? Что сейчас он рискует собственной жизнью, чтобы спасти мою и дать вам шанс узнать правду, которую просто жаждут похоронить?
Ударив в полете ногами одного из бойцов, я сбил его на пол и пружинисто приземлился прямо в центре штурмовой группы. Прежде, чем гвардейцы поняли, что вообще происходит, я схватил ближайшего ко мне за ремни разгрузки, и, щедро зачерпнув силы из Дара, швырнул беднягу на остальных.
Бойцы кубарем покатились вниз по лестнице, а я развернулся, ушел от летящего мне в голову приклада и ударил атакующего в грудь. Гвардейца оторвало от земли и бросило к Поплавскому, который тут же от души пнул его носком ботинка прямо по шлему. Потеряв интерес к происходящему выше, я снова развернулся и сиганул через несколько ступенек, ускоряясь и на ходу заряжая новый Молот — посильнее предыдущего.
Рухнув на бойцов пикирующим бомбардировщиком, я ударил перед собой, приземлился на плечо и перекатился, вскакивая на ноги. Бросил быстрый взгляд назад: гвардейцы признаков жизни не подавали.
Надеюсь, все-таки вырубил, а не убил. Оставлять за собой кровавый след, становясь опасным маньяком, образ которого так старательно культивировал Мещерский, у меня не было никакого желания.
— А ничего себе ты переобуваешься в воздухе, — хохотнул Поплавский, обращаясь к Тимофею.
— Работа такая, — хмыкнул тот.
— А если ты окажешься неправ, и мы на самом деле безумные маньяки и террористы, похитившие княжну? Что тогда?
Кажется, на этот раз Поплавский даже не ёрничал — ему и в самом деле было интересно.
— Тогда я перемонтирую и переозвучу видео. И расскажу, как меня похитил безумный Острогорский с подельниками, — невозмутимо ответил Тимофей.
— А ты хорош! — Поплавский восхитился — вполне искренне. — Нет, правда хорош!
— Хватит болтать, — буркнул я, выглядывая между пролетами.
Никого, но надолго ли это? Основная группа наверняка пошла другим путем, но что будет, когда эта не выйдет на связь, и станет ясно, как именно мы ушли?
— Шевелитесь. — Я зашагал вниз по ступенькам. — Нам надо еще придумать, как отсюда без тачки выбираться будем.
— Предоставьте это мне, господа унтер-офицеры! — Судя по голосу, Тимофей улыбался. — Неужели вы думаете, что я так безоговорочно доверял своим партнерам и не подготовился к тому, что меня захотят слить?
Как ни странно, но этот парень с каждой минутой нравился мне все больше.
Мы скатились еще на несколько этажей ниже, когда Тимофей метнулся к дверям квартиры слева и распахнул ее.
— Сюда!
Я, не раздумывая, бросился за ним. Мы пробежали квартиру насквозь, через очередной пролом в стене, прикрытый фанерой, выскочили уже в третий по счету подъезд и снова бросились вниз.
— Стоп! — негромко скомандовал Тимофей, когда мы достигли первого этажа. — Сюда!
Он подскочил к шахте лифта, присел и вдруг скрылся из вида. Я нагнулся и подсветил фонарем. Вниз вела приставная деревянная лестница.
— Куда ты собрался?
— На парковку, куда еще? Сам же сказал, что машина нужна! — донеслось снизу.
Я лишь головой качнул и тоже скатился в темноту.
Спустя минуту вся наша компания, тяжело дыша, стояла на бетоне подземной парковки, а в паре десятков метров от нас маячил силуэт хлебного фургона.
— А вот и наш транспорт! — картинно воздев руку, провозгласил Тимофей. — Прошу, господа унтер-офицеры!
Два раза нас приглашать не пришлось. Мы бросились к фургону, а сзади доносилось:
… таким образом, только благодаря отваге и дерзости Владимира Острогорского, а также, конечно же, исключительной предусмотрительности вашего покорного слуги, мы смогли оторваться от гвардей… Хотя, какие они, к дьяволу, гвардейцы? Только благодаря этому мы смогли оторваться от карателей, этих цепных псов на службе у Совета безопасности, и сейчас…
Я прыгнул за руль. Ключ оказался в зажигании. Поворот — и
