Читаем без скачивания Приключения Ричарда Шарпа. т2. - Бернард Корнуэлл

Много лет назад в Испании Шарп видел, как германская конница растоптала французское каре. Выжившие побежали ко второму каре, разомкнувшему ряды, чтобы принять своих неудачливых товарищей, но вместе с теми в боевые порядки врубились тяжёлые кавалеристы Королевского Германского Легиона на взмыленных жеребцах. В считанные минуты второе каре перестало существовать. Остатки первых двух формирований, перемешанные с немецкими всадниками, устремились к третьему каре, но его командиры, наученные горьким опытом, открыли огонь, не разбирая, кто свой, кто чужой.

Сейчас Шарп собирался последовать примеру немцев. До форта Сан-Карлос, гостеприимно отворившего тяжелые окованные створки для беглецов из Инглеза, было четыре сотни метров. В неверном свете луны, в неразберихе, поди отличи испанца от мятежника.

— Нечего рассиживаться! — поднял стрелок бойцов, — За мной!

Инглез стерёг океан, пушки Сан-Карлоса были нацелены на вход в бухту. Два форта связывала широкая утоптанная дорога. Догнать испанцев не составило труда, и Шарп с удовольствием спровадил пинком в кювет одного из них. Выходки стрелка никто из бегущих не заметил. Казалось, испанцам было наплевать и на Шарпа, и на повстанцев. Их заботило лишь одно: поскорее достичь надёжных стен Сан-Карлоса, гарнизон которого обескураженно разглядывал несущихся ним земляков, гадая, что же произошло там, на краю мыса?

Пусть не сразу, но кое-кто из драпающих сообразил, чем чревато наличие среди них повстанцев. Какой-то офицер замахнулся саблей на ближайшего моряка, но тот хладнокровно воткнул ему острие пики в бок. Самые смышлёные из пехотинцев свернули с тракта и направили свои стопы южнее, к форту Амаргос. Тем временем Кокрейн добрался до Инглеза и, найдя его пустым, понял, что к чему, и пустил своих парнем вслед за Шарпом. Защитники Сан-Карлоса, приняв вторую волну нападающих за первую, начали палить из ружей. Воздух вновь наполнился злым жужжаньем свинца.

Шарп достиг моста через ров Сан-Карлоса. В воротах было не протолкнуться, и некоторые карабкались вверх, прямо по наклонным земляным валам. Шарп последовал их примеру, рискуя свалиться и свернуть шею. Со стороны суши оборона форта была убогой, серьёзного штурма укрепление не выдержало бы. Впрочем, и Сан-Карлос, и Инглез строились для уничтожения кораблей, а не для противодействия сухопутным атакам. Коралл — другое дело. Южный форт мыса, как и Чороко-майо вверху на утёсах, оснащённые полевой артиллерией, предназначались сдерживать высаженную с вошедших в бухту кораблей пехоту, но кто мог ожидать, что высадить штурмовую группу возможно и на Агуада дель Инглез с её чудовищным прибоем?

Сапоги Шарпа утопали в рыхлой почве. Солдат на валу, предположив в стрелке беглеца из Инглеза, поспешил на помощь. Шарп дал вытащить себя наверх, вежливо поблагодарил и тогда ловко спихнул доброхота в ров. Второй испанец кинулся на него, но напоролся на саблю. Два моряка с «Китти», держа наперевес мушкеты, штыки на концах которых ловили отблески луны, пробежали мимо Шарпа.

— Кокрейн! — заорал Шарп.

Магия имени «дьявола» действовала безотказно, и испанцы дрогнули. Харпер разил врагов в воротах направо и налево, расчищая проход.

Первыми струсили пушкари. Оторванные от неусыпного наблюдения за водами бухты непонятным гвалтом за спиной, они обнаружили, что форт наводнён тенями, а в гомоне ясно читается: «Кокрейн!» Инстинкт самосохранения у артиллеристов сработал без осечки, и через минуту у пушек не осталось ни единой живой души. Пехота, сообразив, что им больше некого охранять, дружно махнула за пушкарями через дальнюю стену к форту Амаргос в шестистах метрах от Сан-Карлоса.

Шарп крякнул и, повернувшись к пустырю, по которому приближались солдаты Кокрейна, приложил ко рту ладони:

— Они сбежали на юг! На юг! Слышите, Кокрейн?

— Понял! — донёсся ответ тоже на английском.

— Сбежали в третий форт!

— Ату их! Ату, ребята! — Кокрейн заулюлюкал и направил повстанцев к форту Амаргос. Барабанщик Миллера попытался отбивать такт, но шаг был слишком быстрым, и дробь захлебнулась. Беглый гарнизон Сан-Карлоса припустил, и обе оравы мчались наперегонки к третьему укреплению. Командование Амаргоса, ничуть не сомневаясь, что от Сан-Карлоса спешат только верноподданные Фердинанда VII, распахнуло ворота. Шарп рассудил, что с его бойцов достаточно двух фортов, остался в Сан-Карлосе. Спустившись во двор, он первым делом срубил с флагштока, представлявшего собой ободранную от коры жердину, испанский стяг. Лейтенант Кабрал, разыскавший в недрах форта тощую, кожа да кости, лошадёнку, вызвался съездить к адмиралу за новостями и приказами. Шарп не возражал. Расставив часовых и выслав поисковые команды за ранеными, стрелок устало побрёл к пушкам.

Харпер пошёл с ним. Свободные от нарядов моряки с «Китти» переворачивали вверх дном бревенчатые казармы, потроша ранцы и тюки сбежавшего гарнизона. Гардемарин, отряженный Шарпом составить список потерь, доложил, что нашёл трёх убитых вражеских солдат и одного повстанца.

— Спаси, Господи, Ирландию! — хмыкнул Харпер, — В носу ковырять опаснее, чем воевать с испанцами.

— Они считают нас исчадьями ада. — пояснил гардемарин, — Раненые в один голос твердят, что нас пули не берут. Заколдованы мы, мол. Чёрная магия.

— Ну, тогда ясно, почему они так скоренько смазали пятки салом. — Харпер зевнул и перекрестился.

Гардемарина Шарп послал за хирургом МакОли. Тяжелораненых имелось шестеро, все испанцы. Моряки с «Китти», исключая получившего пулю в бедро, отделались порезами и царапинами. Победа никогда не доставалась Шарпу так легко. Суеверия испанцев победили испанцев верней Кокрейна.

Шарп облокотился на пушку, любуясь залитой лунным светом гаванью Вальдивии, двумя десятками кораблей с ярко освещёнными окнами кают. На другой стороне бухты, примерно в километре, яркие точки факелов обозначали форт Ньебла, охраняющий устье реки. Проплыв по ней, можно попасть в город, где страдает в неволе Блаз Вивар.

— А не пальнуть ли нам разок-другой? — кивнул Харпер на Ньеблу.

— Далековато для мушкета.

— Кто говорил о мушкетах? — возмутился ирландец, — Пушки!

Ладошкой он звонко шлёпнул по казённику тридцатишестифунтовика, «убийцы кораблей», устремившего развёрстое жерло в бухту. Ядро, обмотанное верёвкой (чтоб не выкатилось), ожидало своего часа в стволе. Набитая высококачественным порохом трубка из полого стебля пера торчала в затравочном отверстии. Фитиль чадил из ведра. Целься и стреляй.

— Почему бы и нет?

Шарп подкрутил винт подъёмного механизма, наводя пушку на Ньеблу. Харпер повернул хвостовик лафета. Достав из ведра фитиль, стрелок раздул тлеющий конец и церемонно протянул фитиль другу:

— Не соблаговолите ли?

— Уступаю честь вам, — расшаркался Харпер, — Мой второй выстрел.

Встав сбоку, Шарп коснулся горящим фитилём запальной трубки. Пламя скользнуло вниз, пушка подскочила и выбросила язык дыма и огня в гавань. Повстанцы проводили ядро дружным рёвом. Догорающие обрывки пыжа медленно опускались на косогор.

Харпер выстрелил из второго орудия. Друзья высунулись из амбразуры, пытаясь разглядеть, куда попадёт снаряд. Стрелок сомневался, что вообще попадёт, ведь ни сам Шарп, ни Харпер никогда не имели дела с такими здоровенными бандурами. Восторг, щенячий, безоглядный тёплой волной затопил друзей, и от избытка чувств оба расхохотались. Защитники форта Ньебла ответным огнём не озаботились.

Едва затихло эхо второго выстрела, Шарп бросил взгляд на юг. Флаг над Амаргосом был спущен, ворота распахнуты. Овладев Амаргосом, Кокрейн нацелился на Чороко-майо. Повстанцы карабкались по скалам к его валам, подсвечивающимся вспышками мушкетных выстрелов. Пел рожок. В гавани на кораблях нейтралов мелькали фонари. Экипажи опасались, что в суматохе боя могут получить случайное ядро в борт.

Но бой уже заканчивался. Высоко на утёсах под холодными искрами звёзд ружья гремели реже. Громыхнула пушка, и всё стихло. Чороко-майо должен был отразить штурм с севера, а не с юга. Кокрейн опять обыграл испанцев, и в рассеивающейся пелене порохового дыма Шарп с удовлетворением заметил, что флагшток опустел. Чорокомайо пал, как до того пали Амаргос, Сан-Карлос и Инглез. Три сотни промокших бродяг из моря за ничтожно короткий отрезок времени опрокинули внешнюю линию обороны неприступной гавани Вальдивии.

— Чудно, чтоб я с голоду сдох! — прокомментировал Харпер.

Шарп покивал, соглашаясь, но на душе было неспокойно. Худшее ждало впереди. Коралл, Ньебла, остров Манцанера, наконец, цитадель Вальдивии находились в руках врага и, в отличие от фортов на мысу, это были укрепления, спланированные и сооружённые по всем правилам инженерного искусства (кроме, разве что, батарей Манцанеры) с облицованными камнем валами и рвами, гласисом и прочими смертоносными ловушками для атакующих. Но это худшее ждало завтра. Вернувшийся Кабрал сообщил, что Кокрейн велел отдыхать. Штурм возобновится утром. Можно поесть и расслабиться.