— Куда вы спешите, мистер Альманте? Дайте сеньорам поволноваться всласть!
Пороховой дым, истончаясь, стлался над волнами. Земля была совсем близко, и на воде колыхался ковёр бурых водорослей. На берег выехали два всадника и остановились, разглядывая проплывающие мимо корабли.
— Нельсона всегда перед боем мучила морская болезнь. — неожиданно молвил Кокрейн.
— Встречались с Нельсоном? — полюбопытствовал Шарп.
— Несколько раз в Средиземном море. — адмирал направил трубу на всадников, — Беспокоятся на наш счёт. Беспокоятся, а высмотреть ничего не могут. Солнце-то — за нами. Неукротимый был крохотуля.
— Нельсон?
— «Идите и деритесь!» — советовал он мне. «Наплюйте на премудрости, идите и деритесь!» И оказался прав. Это всегда приносит победу… Чёрт! — восклицание относилось к боту, вышедшему из устья гавани и движущемуся к «Китти» и «О’Хиггинсу».
Такой вариант развития событий, хоть и не очень желательный, был предусмотрен Кокрейном. Адмирал вооружился рупором и пророкотал со шканцев:
— Все разговоры на испанском! Тем, что на лодке, ничего не выкрикивать! Машите, чешите, танцуйте, что угодно, кроме криков!
Отняв от губ рупор, Кокрейн приказал:
— Подать испанскую морскую форму!
Стоящие на мостике облачились в синие мундиры и шляпы с пышными плюмажами, опоясались саблями. Харпер, гордо кося глазом на золотые эполеты, гоголем прохаживался вдоль перил. Фрезер, которому синяя форма шла, как корове седло, недовольно зыркал из-за штурвала. Кокрейну шляпа придала залихватски-флибустьерский вид. Он раскурил сигару и отрешённо пыхтел ею, будто происходящее его не касалось. Говорить с катером поручили лейтенанту Кабралу. Лейтенант, несмотря на то, что родился в Испании, был горячим патриотом Чили.
— Не ошибитесь, лейтенант. — наставлял его Кокрейн, — Мы — «Нино», а «О’Хиггинс» — «Кристофоро».
Адмирал метнул досадливый взгляд на приближающуюся лодку, под красным парусом которой можно было насчитать с дюжину военных, и тихо поделился опасениями с Шарпом:
— Коль транспорты нас опередили — нам конец.
Вымпел над «Китти» оповещал, что командир маленького конвоя находится здесь, поэтому сторожевик направился к бывшему «Эспириту Санто». Испанец с рупором потребовал «Китти» назвать себя.
— «Нино» и «Кристофоро» из Кадиса. — подсказал Кабралу адмирал, — Привезли пушки и солдат полковника Руиса.
— Где ваше сопровождение?
— Какое, к чёрту, сопровождение? — прошипел Кокрейн, — Скажите, разделились у мыса Горн.
— Мы потеряли его у мыса Горн!
— Что за корабль вёл вас?
— «Санхидро». — наугад брякнул шотландец.
— «Санхидро», сеньор! — послушно повторил лейтенант.
— «Эспириту Санто» не видели?
— Нет.
Допрашивавший, чернобородый офицер, обвёл подозрительным взором ряд загорелых физиономий, высунувшихся из-за планшира, и заявил:
— Я поднимаюсь к вам.
— На борту больные! — на этот случай тоже имелся заготовленный ответ.
Альманте подцепил жёлтый флажок лихорадки и отправил его к прочим.
— Тогда вам придётся встать на якорь за пределами гавани! Утром вам пришлём врачей. Ясно?
— Скажите, что мы боимся становиться на якорь вне гавани! — приказал Кокрейн.
Слова Кабрала не встретили понимания у бородатого. Испанец энергично замахал рукой:
— Это приказ! Стоянка безопасна. В полукилометре от пляжа бросите два якоря на пятнадцатисаженных цепях и спите себе спокойно. Эскулапы будут у вас с первыми лучами солнца!
Чернобородый дал знак своему рулевому, бот развернулся и поплыл к гавани.
— Проклятье! — ощерился адмирал.
— Почему бы не плюнуть на его дурацкую болтовню?
— Плюнуть можно, но тогда в гавани в нас плюнут пушки.
— Так что же, попробуем ночью? — продолжал Шарп осторожно прощупывать намерения шотландца.
— Луна почти полная. — вмешался Фрезер, — Видимость, как днём.
— Проклятье, проклятье, проклятье! — прорычал Кокрейн.
Он затравленно смотрел вслед удаляющемуся сторожевику. Плечи адмирала обвисли. Фрезер и другие офицеры ждали приказов, но Кокрейн молчал. Он вдруг оказался в ситуации, когда ему нечего было приказать. Сочувствие к Кокрейну остро кольнуло Шарпа. Стрелок понимал шотландца. Какие бы предосторожности вы не измысливали, как бы вы ни старались предусмотреть всё, но война такова, что при первом же столкновении с противником ваш план летит к чертям, и на этот случай надо иметь запасную схему действий, а то и две. Кокрейн же поставил на испанскую безалаберность; он всегда ставил на испанскую безалаберность и всегда выигрывал. Но не сегодня. Испанцы проявили несвойственную им осторожность, и Кокрейн был в смятении. Интересно, отстранённо подумал Шарп, с Наполеоном под Ватерлоо произошло то же самое? Стрелок смотрел, как Кокрейн бессмысленно жуёт нижнюю губу, обмякший и потерянный.
— Два часа до прилива, Ваша Милость. — видя состояние командира, Фрезер прибёг к формальному обращению.
Кокрейн, как заворожённый, сверлил взором вход в гавань. Приноравливался ли он овладеть ею посредством стремительного броска? Но о стремительности не может и речи быть: скорость кораблей ненамного превышала скорость прогуливающегося пешехода.
Фрезер будто прочёл его мысли:
— Нам не прорваться, Ваша Милость.
— Нет. — глухо проронил Кокрейн.
Парусный мастер призывно уставился на Шарпа. Стрелок был самым ярым противником штурма и теперь, по мнению Фрезера, настало время ему вмешаться и предложить отступление.
Шарп был безмолвен.
Фрезер оставил экивоки и прямо воззвал к стрелку:
— Так что нам делать, Шарп?
Кокрейн засопел, но ничего не сказал.
— Ну и…? — настаивал старый мастер.
Корабли продолжали двигаться к устью бухты. Метров восемьсот, и их возьмут на прицел орудия форта Сан-Карлос.
Кокрейна звали «дьяволом», и в Шарпе тоже внезапно проснулся свой личный бесёнок. Какого рожна было тащиться в такую даль, если остановить тебя хватило крохотной лодчонки?
— Стань мы на якорь вдоль пляжа, — заговорил стрелок, — они решат, что мы повинуемся приказу. Подождём ночи, спустим пару лодок, якобы набрать пресной воды, высадимся и возьмём форт. Пусть всей добычи-то будет пара бочек пороха, зато мы насыплем ублюдкам соли под хвост на прощанье!
Кокрейн просветлел:
— Отлично… Слушайте, правда, отлично! — он хлопнул Шарпа по спине и, стряхнув оцепенение, разразился потоком слов, — Мистер Альманте, сигнал «О’Хиггинсу» готовиться встать на якорь! Не только бочки с порохом, Шарп! Не только! Мы захватим и пушки тоже! Возьмём западные форты и обрушим мощь их артиллерии на Ньеблу, пока наши корабли войдут внутрь! Но это утром. Мистер Фрезер, вычислите время утреннего прилива. Как я не додумался-то с самого начала? Мистер Кабрал, распорядитесь об ужине для наших ребят и предупредите всех есть быстрее. Высаживаемся через два часа.
— Большое спасибо! — зло проворчал Шарпу Фрезер.
— Вы что-то сказали, мистер Фрезер? — осведомился Кокрейн.
— Ничего, Ваша Милость.
— Встанем на якорь, — тараторил Кокрейн, — спустите лодки, но с того борта, что не виден с берега. Мы же не хотим насторожить врага раньше времени?
Позади «Китти» небо расцветилось всеми оттенками золотого и алого. Тканый золотой канителью испанский флаг на корме, трепыхаясь, ловил последние отблески солнца, но был не в силах соперничать с великолепием, являемым природой.
Корабли приблизились к берегу. Волны накатывались на песок и опадали, оставляя белые пенные росчерки. Когда Шарпу начало казаться, что они вот-вот подхватят «Китти», чтобы яростно разбить о камни перед пляжем, Фрезер приказал отдать якоря. Матросы вышибли кувалдами колышки кат-балки, и правый якорь плюхнулся в воду. Мгновеньем позже за ним последовал левый, громко звеня цепью. Течение развернуло «Китти» носом к солнцу, кормой к земле. Мыс, на котором высился форт Инглез, оказался с левого борта.
«О’Хиггинс» остановился сотней метров дальше. Корабли немилосердно мотало, но Фрезер, понаблюдав, доложил Кокрейну, что якоря держат.
— Нам от того, что они держат, ни жарко, ни холодно. — буркнул мастер Шарпу, — Лодки до отмели всё равно не доберутся.
Кокрейн не сомневался в том, что высадка возможна. Шарп же, вглядываясь в бешеный прибой, над которым не оседала мокрая взвесь брызг, склонялся к тому, что прав всё же Фрезер.
Матросы полезли на мачты собирать и подвязывать паруса. Адмирал осведомился:
— Куда нас толкает ветер, мистер Фрезер?
— Кормой к берегу, Ваша Милость.
Кокрейн помедлил:
— Оставьте косой парус, мистер Фрезер. Во-первых, помешает ветру нас сносить, а, во-вторых, скроет от противника спускаемые лодки.
