бережок полого спускался в небольшой водоем. Может, это была часть болота, а может, специально устроенный бассейн, Шура не разглядела.
– Всё снимай, всё, – велела болотница, принесшая какой-то светильник, и сунула ей что-то вроде пучка сухой травы. – Иди в воду и смой грязь! Потом наденешь вот это…
Она что-то положила на бережок.
– Зачем вы?… – спросила Шура. – Зачем обо мне заботитесь?
– Головастиков нельзя оставлять без присмотра, нельзя, – серьезно ответила Куа-Тан. – Люди странные, они бросают их одних. Так неправильно. Иди, иди! – она подтолкнула Шуру к воде. – И не пугайся – там мои головастики. Им будет интересно, да, интересно, но они тебя не тронут.
Девочка ожидала, что вода окажется холодной, но нет – она была даже приятной. Может, нагрелась за день? Или ей, замерзшей, просто так показалось?
Водоемчик оказался Шуре по грудь, не больше, и то если зайти на середину. Она окунулась с головой, потом вернулась на мелководье, села – вода снимала усталость, а пучок травы оказался неплохой мочалкой. Думать ни о чем не хотелось.
Что-то осторожно коснулось ее колена, и Шура вздрогнула. Посмотрела в воду – света хватало, чтобы различить темное округлое тело и длинный хвост, круглые глаза и широкий рот… «Головастики! – сообразила она. – Ничего себе!»
Головастик был размером с некрупную собаку, а взгляд у него оказался на редкость любопытным. Вот подплыл второй, покрупнее: у этого уже появились задние лапки… ножки, вернее. Зрелище было, мягко говоря… необычным, но Шура уже устала удивляться. Ну, куакки. Ну, головастики. Ну, выращивают куакки своих детей в пруду за домом. Подумаешь!
Она снова начала мерзнуть и решила выбраться на берег. Оказалось, Куа-Тан оставила какую-то грубую ткань, ее можно было использовать вместо полотенца. А из одежды обнаружилось что-то вроде мешка крупной вязки с прорезями для головы и рук, и такие же короткие штаны. Выбирать не приходилось, и Шура надела это – рубаха доходила ей до середины бедер, штаны – до колен. Идти пришлось босиком – куакки унесла ее вещи, – но до двери было всего несколько шагов.
Странная одежка, которую должен бы продувать любой ветерок, оказалась на удивление уютной, Шура почти сразу согрелась, а уж в натопленном доме и вовсе было замечательно.
Пока она плескалась в пруду с головастиками, Куа-Тан успела уже разобраться с ее одеждой, развесила выстиранные – «вымытые» – вещи у очага, там же стояли ботинки. Куртку, правда, болотница стирать не стала, не настолько та промокла, просто повесила на просушку. Рюкзак аккуратно стоял в уголке.
– Садись, садись, – встретила ее болотница. Сиденья представляли собой что-то наподобие болотных кочек, однако, довольно удобных. – Будем есть!
Она подвинула низкий столик, сделанный, похоже, из старого пня. Роль тарелок у куакки играли широкие округлые листья, как у кувшинки, только очень жесткие, а на них…
– Не бойся, не бойся, куакки знают, что едят люди, – снова засмеялась та. – Это печеные коренья, а это вяленая рыба. Уже слишком темно, чтобы ловить свежую, я поймаю утром!
– Спасибо… – Шура сглотнула набежавшую слюну и принялась за еду, только теперь вспомнив, насколько проголодалась.
Кроме кореньев, напоминающих по вкусу картошку, только плотнее и слаще, с резковатым, но не неприятным привкусом, были еще какие-то мясистые то ли стебли, то ли черешки листьев, кисловатые и сочные, а рыба оказалась совсем не похожа на привычную воблу (другой вяленой рыбы Шура не пробовала).
Потом Куа-Тан подсунула Шуре грубой работы глиняную чашку с чем-то горячим: пряно пахло неизвестными травами, а на вкус питье оказалось кисловато-сладким.
– Какая вещь, какая вещь, – пробормотала Куа-Тан, и Шура увидела у нее в руках ремень от своих джинсов, самый обычный ремень из кожзаменителя, со здоровенной пряжкой. – Что это был за зверь?
– Дерматин, – сказала Шура, решив – объяснять, что такое кожзаменитель, слишком долго.
– Шур-Рой, у меня есть на что поменяться… Куакки любят меняться!
– Что? – удивилась девочка. – В смысле?
– Куакки меняют травы и цветы на разное интересное, что приносят люди из большого мира, – пояснила болотница. – У нас всё есть, но мы любим разные странные вещи, любим меняться. Хочешь, я дам тебе взамен пояс из кожи хаммы? Очень хороший пояс, хамма была старая, такую кожу трудно выделывать!
– Ну… – Шура нахмурилась. Откажешь – обидится еще, а ведь без разницы, из чего у тебя ремень! – Ну ладно, если он подойдет к моим штанам… ну, в петли пролезет, то почему нет?
Куа-Тан, издав странный клокочущий звук, метнулась куда-то в угол, зашуршала, загремела, вернулась, приложила что-то к Шуриным джинсам, удовлетворенно кивнула – наросты на ее голове приподнялись, теперь видно было, что это не щупальца, а что-то вроде кожных выростов.
– Подойдет, подойдет, – сказала она с радостью и отдала Шуре ремень.
Пряжка была не такой, как она привыкла, но, повозившись, девочка поняла, как она застегивается. Даже и удобнее, не нужно дополнительные дырки в ремне прокалывать! Кожа хаммы оказалась плотной, тускло-серой, отдаленно напоминающей крокодилью, а пряжка – из серого же металла, какого именно, Шура определить не бралась, грубой работы, но, видно, прочная.
– Что у тебя еще есть? – любопытно спросила болотница. – Что ты еще можешь поменять? И что хочешь взамен?
– Ну… – Шура задумалась. Выходило, ничего особенного у нее и нет. Зажигалка разве что, но ее она отдавать не собиралась, та лежала в непромокаемом кармашке в рюкзаке. – Почти ничего. Вот пара рубашек, но вряд ли они вам нужны…
– Это неинтересно, неинтересно, – покачала головой Куа-Тан. – А еще?
– Ну… – Тут ее осенило. Порывшись в рюкзаке, Шура нашла кошелек – в нем лежало несколько мелких купюр, на которые Куа-Тан даже не взглянула, – и горсть мелочи. Как раз перед походом в Брогайху девочка обнаружила, что в кармане куртки появилась дыра, и все это добро высыпалось за подкладку. Вытряхнув мелочь, она убрала монетки в кошелек – вряд ли на них тут можно что-то купить, но не выбрасывать же? Невелика тяжесть! – Это деньги моей страны.
– Какой металл, какой металл! – оживилась болотница, взяв пару монеток. – Не золото, не серебро… что это?
– Не знаю, – созналась Шура. – Он не драгоценный, так что не думаю, что вам это пригодится.
– Неважно, неважно… – Куа-Тан вертела в длинных цепких пальцах желтые и серебристые монетки. – Чужие знаки, чужие – таких никто не видел! Странный металл – ни у кого такого нет! Это интересно, да, интересно! Что ты хочешь взамен? Что?
– Ну… – девочка невольно ощутила себя конкистадором, выменивающим у аборигенов золотые слитки за стеклянные бусы. – Может, у вас найдется нож?
– Зачем? – удивилась та. – Люди странные, люди думают, что будут сильнее с
