маленьких однокомнатных дощатых коттеджей вдоль двухполосной трассы. Но наш мотель располагался в трехэтажном корпусе. 168 номеров, большие закрытый и открытый бассейны, теннисные корты, ресторан и бар. На стойке лежали глянцевые буклеты: «Вам не найти ничего больше, новее и красивее. По вечерам у нас танцы и развлечения».
Лето обещало быть весьма занимательным для нас с Луизой. Мы играли с детьми тети и дяди Хэнка. У них было двое детей – трехлетняя Гейл и пятилетний Джефф. Матери наши были лучшими и практически неразлучными подругами, поэтому мы тоже росли вчетвером. Гейл и Джефф были для нас как двоюродные или даже родные брат с сестрой. Мы столько времени проводили вместе, что Луиза начала считать дядю Хэнка отцом.
Я перестала ее останавливать – ей было приятнее думать именно так.
Для начала мама и тетя наняли целую армию горничных убирать номера. Одной из них была невысокая, пухлая женщина, с покатыми плечами и печальными, глубоко посаженными глазами. Говорила она с легким акцентом, португальским или итальянским, не помню. Звали ее Сесилия. Ей было всего 56 лет, но годы, проведенные за мытьем туалетов и полов в чужих домах и отелях, сгорбили ее спину. Она носила бледно-желтый свитер и белые туфли из искусственной кожи – то ли лоферы, то ли кроссовки. Зашнуровывала она их так туго, что у нее отекали щиколотки.
Сесилия мне сразу понравилась. Она была мягкой, доброй, терпеливой. Меня никто не обнимал так, как она. И хотя изо рта у нее порой пахло кислым, как от деда Джорджи, я не обращала на это внимания – так хорошо мне было в ее теплых руках. Я знала, что она меня любит. В отличие от маминых, глаза Сесилии, стоило ей завидеть меня, вспыхивали теплым огнем. Я чувствовала, что дорога ей. Мы часами болтали в гостиничной прачечной, где она складывала простыни и полотенца, еще теплые после сушилки. В прачечной гудели машины, Сесилия напевала церковные гимны. И я чувствовала себя здесь как нигде больше. Я была в безопасности.
Глава 7
Тони
Тони постоянно искал работу. Когда он ее находил, это было серьезное занятие – электрика, сантехника, плотницкое дело, малярное. Он умел делать все, что связано со строительством и ремонтом. Хотя крупного строительства в регионе не было, ему постоянно находилась работа то там, то сям – у него не было лицензии, и в профсоюзе он не состоял, значит, и работодателям обходился дешевле. Работал он всегда отлично, но был очень ненадежным и импульсивным. Если он не мог настоять на своем, то начинал злиться и все бросал. Его друзья, в том числе и уроженец Провинстауна Боб Энтони, вспоминали: «Тони нужно было всегда быть правым. Во всем»[127]. О том же говорила и Авис: «Тони всегда считал себя во всем единственным авторитетом»[128]. Она вспоминала: «Если он считал себя правым, а кто-то не соглашался, он мог вспылить»[129]. Начальникам и мастерам это не нравилось. Даже такие же работяги частенько посмеивались над его детскими истериками.
У него не было вообще никаких амбиций. Часто у него даже не было ни сил, ни желания подниматься с постели. Он мог целый день проваляться, читая рекламные объявления в «Провинстаунском адвокате». То есть работал он от случая к случаю. Без постоянной работы Тони много гулял. Обычно он уходил в дюны, где мог побыть в одиночестве, или ходил по Коммершиал-стрит, общаясь с друзьями и юными поклонницами. Больше всего он любил заходить в аптеку Адамсак, где заказывал чай и маленький пакетик леденцов, а потом сидел и слушал, как сплетничают старшие официантки. Одним мрачным ноябрьским утром Тони сидел за стойкой с приятелем. Тот рассказал, что ходит к врачу в Веллфлите и лечится от алкоголизма. Тони спросил, не может ли доктор помочь ему с семейными проблемами. Кроме того, его давно мучили боли в желудке. Веллфлит находился достаточно далеко от Провинстауна, и никто из соседей не узнал бы о его проблемах. Через неделю Тони автостопом добрался до кабинета доктора Сиднея Каллиса в пятнадцати милях езды по трассе 6 и впервые вошел в серое дощатое здание
Доктор Сидней Каллис окончил колледж остеопатии и хирургии в Канзас-Сити. Он был остеопатом, а не настоящим доктором. Его интересовали психосоматические и эмоциональные расстройства. Работал он в больнице Бриджуотера, в отделении для психически больных заключенных. В 1967 году Фредерик Уайзмен снял об этой больнице сенсационный документальный фильм «Безумцы Титиката», где откровенно рассказал о жестоком и бесчеловечном обращении с заключенными. Проведя несколько месяцев в Бриджуотере, Каллис решил заняться семейной психологией. К моменту появления Тони он занимался медициной и психологией в Веллфлите уже пятнадцать лет.
Каллис задал Тони несколько предварительных вопросов, оценил почерк молодого человека. Когда Тони почесал ухо, доктор заметил, что ногти у него обгрызаны до мяса. Каллис сказал Тони, что у него нервное расстройство и ему нужна не семейная психология, а лечение тревожного состояния. Каллис выдал Тони «солацен». Каждая капсула этого препарата содержала 350 мг тибамата – этот транквилизатор вполне безопасен при рецептурном применении, но передозировка, да еще в сочетании с другими препаратами, может оказать самое пагубное действие.
Вечером Тони принял первую таблетку – как и велел врач, за пятнадцать минут до еды. Но когда Авис поставила перед ним шоколадный пудинг, он сказал, что не может проглотить ни ложки.
– Почему? – удивилась жена.
– Потому что мне кажется, что ложка весит килограммов десять, – ответил Тони.
С этими словами он мгновенно заснул, и голова его со стуком упала на стол.
Авис удивилась и попыталась его разбудить.
– Что с тобой, Тони? Посмотри на себя! Что тебе дал этот шарлатан?
Спустя годы Тони описывал первый опыт с «солаценом» как «нечестивый оргазм»[130]. Никогда еще он не чувствовал себя так хорошо.
Впоследствии оказалось, что Каллис сотрудничал с фармацевтической компанией Уоллеса, где исследовали «солацен» и его влияние на пациентов[131]. Сегодня подобная практика стоила бы ему медицинской лицензии. Тони не знал, что участвует в платном исследовании, впрочем, ему до этого и дела не было. Каллис не только выписал Тони рецепт, но еще и снабдил его бесплатными образцами из собственных запасов.
По настоянию Тони Авис тоже дважды бывала у доктора Каллиса по поводу своего «нервного расстройства». Впрочем, второй визит сложился неудачно – Каллис начал упрекать ее за то, что она плохо исполняет долг жены и матери. Авис пыталась рассказать ему о своих ночных кошмарах и
