11 июня, четверг. Утром Витя торжественно отбыл на защиту своей дипломной работы. Я сначала хотел утром же уехать в Обнинск, но потом решил дождаться его. Это, пожалуй, самое крупное в моей жизни дело, которое я совершил. В общем-то, из деревни вытащил человека и дал ему образование.
Читал сборник «Не опавшие листья», который выпустила со своим семинаром Инна Ростовцева. Это стихи о природе и осени. К большому собранию студенческих стихов присовокуплены и стихи классиков от Державина до Рубцова. Для меня неожиданной стала ясная традиционность в творчестве ее учеников. Никакой разболтанности и свободного стиха. Это все очень и очень неплохо, а местами ярко. Здесь еще раз начинаю понимать, как много значит в нашем институте мастер. Как же я не ошибся с Ростовцевой!
В четвертом часу приехал Витя – все сдал, числа семнадцатого он получает диплом и почти сразу же уезжает. В пять часов отъехал от дома С. П., и на дачу прибыли только в одиннадцать. Всюду невероятные пробки. В Москве все не просчитано: дороги, мосты, количество транспорта. Кроме обычного стояния перед Троицким, попали еще в многокилометровую пробку на переезде через путепровод после Воронова. Пробка перед Воробьями – это уже традиция.
Ужинать не стал, я съел кусок колбасы с хлебом еще в машине, а сразу лег. Мои спутники, правда, выпили трехлитровую банку красного вина, которая осталась от поминок. Когда я в четыре часа утра вставал, Володя, Витя и Вован резались в карты. С. П. уже спал на втором этаже. Под какие-то песни из приемника и восклицания игроков спала и Маша.
12 июня, пятница. Неугомонная Маша подняла меня в восемь часов и погнала в теплицу подвязывать помидоры. Но часов в десять я уже снова читал начатый вчера диплом студента М. П. Лобанова.
В дипломной работе тридцатисемилетнего Константина Алексеева два сочинения. Это «Кровный брат» – очень неплохая повесть о чеченской войне и «Ренегат» – рассказ о воровстве на железной дороге во время перестройки. Это тот вид литературы, когда важнее всех приемов и изысков сам факт и умение его точно и объемно осветить. В обширной чеченской эпопее есть поразительные по силе сочинения. С одной стороны Захар Прилепин, у которого есть и правда, и невероятное мастерство и все, какие могут быть литературные достоинства, с другой, – холодноватые, но хорошо сконструированные вещи, где важнее литературные ходы, нежели правда – это произведения типа Маканинского «Асана». У Константина Алексеева больше жестокой правды и полное отсутствие продемонстрировать себя писателем и сочинителем. Но вот что поразительно, «Асана»-то я не дочитал, а от «Кровного брата» оторваться не смог. Сюжет довольно простой – готовящееся покушение на командующего армией. Среди героев самым интересным стал полукровка-чеченец, разведчик по прозвищу Метис. Алексеев не идет по так называемой линии толерантности. В повести также недаром вспомнили полковника Буданова. Здесь трудно докопаться до правды, и коварство чеченцев неостановимо. Любопытно сделан допрос пленного чеченца, когда только перед сценой его «расстрела» он признается в своей причастности к планируемому теракту. Это поучительно в житейском плане.
Вторая повесть не уступает первой. Здесь сила товарищества по лжи и воровству. Героя провоцируют, пытаясь вовлечь в преступную группу, грабящую вагоны. Ренегатом оказался молодой милиционер, который пожалел лишь «несчастного», а в результате не удалось взять всю группу. Хороши образы милиции.
На моем садовом участке кипит работа. Маша что-то сажает и пропалывает, Витя продолжает сайдингом украшать дом, Володя ремонтирует теплицу, его брат Андрей что-то на летней кухне готовит и жжет старые сучья. За костром он присматривает через открытую дверь.
Днем был у Константина Ивановича, нашего коменданта. Выслушал о приключениях Вити. На прошлой неделе Витя вечером пошел к молодежному костру. Его побили и даже пытались отобрать машину. Я не стал придавать этому особого значения, вечером с шашлыком отмечали Витино двадцатипятилетие. Ельцин очень правильно выбрал день для национального праздника.
Между всеми этими дневными и вечерними событиями заглянул в страшно унылые пьесы наших заочниц. Читать эти пьесы почти невозможно. Просмотрел и отложил, а вместо пьес не без удовольствия прочел диплом еще одной заочницы Михаила Петровича.
Диплом норильчанки Марины Бушуевой как бы подчеркивает, что основная задача института – не писатель, а тот самый литературный работник, который, как специализация, и стоит в дипломах выпускников. Два основных мотива можно отметить в этой работе – жизнь в Норильске, о которой рассказано в разнообразных формах – от репортажей и эссе до театральных рецензий, а также жизнь в Узбекистане (извив биографии). Современный и плотный очерк, написанный опять-таки с оглядкой на ставший родным Норильск. Достоинства – без малейших претензий: пишу, как могу. Поэтому получается: плотно, социально, наблюдательно, а выразительно – как получается. Судя по материалу и биографии, Бушуева – снобка и эстетка, но в письме это чувствуется только в способе безошибочной аргументации.
Среди многожанровой работы есть и фантастический рассказ «Стена» – о загробной судьбе самоубийц. Хотите художественности – нате, мы и так умеем. Рассказ производит впечатление, без скидок, художественной данности. Я точно знаю, что его запомню. Возможно, это особенность психологии моего предельного возраста.
Перед сном читал «Литературную газету». Хорошая статья о Киме Анатолия Курчаткина, который не часто появляется на страницах периодики. Анатолию Киму исполняется семьдесят, Толя каким-то образом очень плотно и последовательно строит свою судьбу. Попутно вспомнил, что Леня обещал в следующем номере поставить предисловие Е. Сидорова к нашей с Авербухом книге в качестве статьи. В жизни вообще все соединяется самым причудливым образом. В руки попал журнал со статьей о Вере Сидоровой как о жене творческого человека и жене министра. Много живых деталей, и как-то сильно по внутренней целеустремленности Вера напомнила мне Валю.
Номера «Литгазеты» совсем не одинаковые, есть и такие, которые проходят мимо тебя. В этом, еще не до конца прочитанном номере, интересного, кажется, много. По крайней мере, прекрасный комментарий-спор Дмитрия Каралиса. У него свои взгляды на Съезд народных депутатов СССР. Здесь он спорит с Юрием Болдыревым, я сожалею, что не прочел в предыдущем номере болдыревскую колонку.
13 июня, суббота. Утром занимался вчерашним дневником и просто страдал. Еще вчера с моим соседом Шемитовским поговорили о трагедии нашего возраста: жизнь уже почти закончилась, а каковы результаты? Утром высокое давление, но не из-за этого разговора. Речь об ожидаемом сегодня визите участкового, который придет разбираться с Витиными проделками. И все по пьянке, все из-за его деревенской доверчивости, все не может остановиться. Пока все работники, повеселившиеся на вчерашнем дне рождения Вити, спят, я уже помыл посуду, полил огород, к двенадцати часам прочел еще один диплом. Эта, в принципе, плохая литература, которую я читаю и читаю, мне давление и поднимает.
Дипломный проект Киры Грековой– типичная проза наших неглупых и довольно начитанных девушек, ах уж эти интеллигентные девушки! Здесь рассказы с претензией на тонкость и возвышенность. Начинается все обычно с почти абстрактных фигур и абстрактных пейзажей. Первые рассказы перечитываю, чтобы добраться до смысла, по два раза. Названия тоже возвышенные и духовные. «Плещеево озеро», «В поисках солнца», «Последние», «Круг тишины», «Секрет», «Покорность». Сюжет почти всегда неуловим, пунктирен. В рассказе «Плещеево озеро» дело, кажется, идет о наркоманах, по крайней мере, Грекова начинает с «горячей» фразы: «Мы все самоубийцы». В выспреннем тексте еще какие-то выспренные монологи. Надо отдать должное, что при повторном чтении, логически все смыкается, но оттого, что все время необходимо проявлять при чтении формальные усилия, текст эмоционально читателем не переживается. Здесь и особенность стиля, лишенного признаков народной речи, лишь грамотно, почти стерильно. Потом, правда, все немножко крепчает, становится похоже на настоящую жизнь, но в ее заломленных, трагических тонах. С прицелом на притчу сделан и рассказ «В поисках солнца» – два путника идут по дороге, оба слепые. Солнце – немудреный тезис – внутри нас. Уже много лучше рассказ «Последние» – встреча двух друзей в туберкулезном санатории. Беседуя с сильно изменившимся другом, он вдруг узнает, что это просто один из пациентов. Друг две недели назад умер. Может быть, это лучший рассказ. У всех рассказов общие недостатки – «сосчитанность» и экстремальные ситуации, а также стерильность языка и интонации. Но и достоинства схожие – умно сделано и острый эпизод в сюжете.
