воительница.
— Все хорошо. Думаю, завтра сможем вернуться к нашим тренировкам. — Если Заря не прибудет в ближайшее время, и в мою голову не придет какая-нибудь гениальная мысль, завтрашний день я проведу с крайне ограниченным боезапасом. Мне нужна Ветерок и ее магические таланты для создания новых печатей-капсулей.
— Я рада, честно. — С долькой печали в голосе произнесла Беладонна. Она выглядела очень странно, как-то не так, как раньше. Помнилось мне, она как-то случайно, между делом, обмолвилась о своей семье, жившей где-то неподалеку. Может, стоит дать ей выходной? Пусть девчонка съездит к родне, проветрится. Ветерка для защиты моей задницы вполне достаточно.
— Слушай, может, хочешь домой съездить? Вместо тренировки, завтра…
— Мою деревню сожгли. Кажется, года два назад. — Перебила меня Беладонна. — Дети рассказали. Еще была болезнь, год назад. От нее даже Олаф не смог укрыться, многие погибли. Когда мы были в Плато Сокола, я немного порасспрашивала местных… — Слова со скрежетом, царапая горло, язык и губы, вываливались из рта воительницы. — В общем, матушка умерла, сестрицы тоже. Пернатый засранец ничего мне не сказал. — Стукнула кулаком по доскам волчица. — Даже этот чертов старик… ублюдок, испортивший мне всю жизнь, теперь тоже мертв… а я ведь когда-то сама лично хотела насадить его голову на пику. Даже тут не повезло.
Голос Беладонны звенел от накатывающих эмоций. Она была готова расплакаться, но не могла себе этого позволить. Гордая и сильная, видимо, сегодня Ветерок рассказала ей, по какой причине Заря отбыла к Вольфграфам. Подсев поближе, я только и хотел, как обнять ее за плечи или талию, как из опущенной головы, прикрытой обоими руками, послышалось грозное:
— Я тебе руку сейчас сломаю.
— Ну… в принципе, меня есть кому лечить. — Выведя все в шутку, я все же обнял воительницу за талию, чуть прижав к себе. Она не знала, как на это реагировать, а я не понимал, чем еще могу помочь. Мы просто сидели на крыльце, сидели до тех пор, пока не стал накрапывать дождь, дождь, позволивший Беладонне спрятать разбивающиеся о крыльцо слезы. — Идём, а то… — Повернувшись ко мне, Беладонна сверкнула в ночи наполненными слезами глазами. Ее мокрые волосы блестели в свете редких, закрытых за стеклом ламп. Намокшая белая рубашка, прилипнув к телу, не могла скрыть ее мускулистого тела, а также больших, коричневых сосков, которые, вдавившись мне в плечо, обхватили руку. Волчица губами своими коснулась моих, обхватив за пояс, притянула к себе, разложив прямо на ступенях резиденции. Она рыдала, рычала и целовала меня, до тех пор, пока я не попытался подняться. Схватив меня за руку, прямо под усиливающимся дождём, она отвела меня к ближайшему дереву, прижала к нему и сорвала с себя рубаху.
— Давай сделаем это, Гросс, мне это нужно, пожалуйста, только сейчас. — Рука её скользнула в мои штаны, обхватила успевший налиться кровью член. Я понимаю твои чувства, подруга, и не имею ничего против. Пальцами ловко расстегиваю её ремень. Получая в ответ облегчённый вздох, спускаю с девушки штаны, охватывая сильные ягодицы.
Даже ветви пышного старого дерева не спасают нас от усиливающегося дождя. Капли, соединяясь в ручейки, срываются с волос, бегут по лицу, шеи, между упругих женских грудей, ягодиц, останавливаясь на недельной небритости женского лобка. С Беладонной не так, как с другими, она была воином и не искала постоянных постельных интриг, поэтому не глядела за собой так же, как те же дриады. И именно её естественность делала волчицу не такой, как все. Став раком, без поиска каких-то поз или ласок, прелюдий, она пристраивается ко мне своей попкой, рукой своей находит мой член, прицеливается и после, действуя, словно секс в радость лишь ей одной, начинает двигать задом. Глупая женщина…
Скользнув руками по женским рёбрам, меж пальцев пропускаю её соски, а после сжимаю её груди. Пушистый хвост, упирающийся мне в живот, становится дыбом. Я осторожно вхожу в её пещерку, заставляя женщину издать смущающий нас обоих вздох. Моя инициатива, та нежность, а также желание самому трудиться для достижения нашего общего «счастья», позволили волчице слегка расслабиться, а мне действовать так, как я привык. Лаская груди медленно и уверенно, обхаживал её киску, переодически заставляя своего дружка менять угол и глубину «захода». Всё чаще Беладонна стонала, всё сильнее прижимая мои руки к своей груди. Происходящее ей нравилось не меньше, чем мне.
— Только не внутрь, Гросс… — Шептала она, а сама при этом всё сильнее и сильнее прижималась ко мне своим задом. — Прошу, только не внутрь… — Когда мы оба задрожали, когда я был готов кончить, волчица прижала меня к дереву и не позволила вытащить. Семя выплеснулось в её вагину, заполнило горячую женскую пещерку. Беладонна дрожала, киска её, как анал, пульсирующе сжимались. — Блять… что же я делаю. — Всё так же стоя раком, проговорила она. — Если забеременею, мои дети… я… я ничего им не смогу дать… боже милый, что я делаю…
Женщина ещё несколько секунд назад выгибавшаяся в экстазе, рыдала. Сегодня что-то внутри неё сломалось, как часто бывало со мной. Ситуация знакомая, вполне понятная, да и действия её имели какую-никакую логику. Она лишилась цели своего существования, всех близких, не зная, как быть дальше, пошла к молодому лорду ища утешения. Близость, секс, хотела расслабиться. Внутренне понимая, что теперь одна, пошла на отчаянные риски, возможность забеременеть, о которой сейчас начала жалеть. Беладонна осталась одна, ну, или так считала, подставляя мне свой упругий зад.
Сделав от меня шаг в сторону, женщина, одной рукой пряча лицо, второй натягивает штаны. Вид у нее крайне скверный…
— Извини Гросс.
— Не извиняйся. Я точно не смогу взять тебя в жены, но место в моем доме, как и еда для тебя, и… если появятся дети, для них всегда найдется. — Сделав шаг к ней навстречу, произношу я.
— Гросс, ты же понимаешь, я ведь сейчас тебя использую. Пользуясь опытом прожитых лет, только этого и добиваюсь, ищу в тебе сострадания… я веду себя как обычная грязная шлюха. — Признается в каждом из моих подозрений девушка. Удивительная, как по мне, честность.
— Нигде не видел, чтобы «обычные грязные шлюхи»
