— Правда?
— Ведь прежде она не оборонялась от меня, не встречалась со мной в битве.
Морщась от болезненных ран, покрывающих все тело, Перкар поднялся на ноги и прислонился к дереву. Менг — вернее, то, что от него оставили волки, — лежал неподалеку. Перкар удивился, как это его тоже не съели. Апад не избежал этой участи — его растерзанное тело находилось всего в нескольких шагах, рядом с двумя убитыми им полумедведями. Три мертвых волка и львица — таковы были его успехи в сражении.
Меч, которым сражался Апад, лежал возле него, недвижим. Перкар подумал, не взять ли ему этот меч, куда более мощный, чем у него. Но меч Апада не спас его, а меч с нефритовым лезвием, на счастье или на беду, все-таки спас Перкара. Перкар положил меч друга ему на грудь и оставил там, жалея, что не успеет похоронить Апада. Надо спешить. Как знать, может быть, он еще сумеет помочь Канаке. Но он спел над мертвым «Песнь возвращения» и, пока пел, воскурял остатки фимиама. Для Апада, для менга и даже — после недолгих колебаний — для убитых врагов.
О, Руткируль, вернись туда,Откуда ты пришла, беда, —Ани-Валука, что горда,Хозяйка горной тьмы.О Львица, возвращайся в тень,Доспехи новые надень,Когда придешь в грядущий день, —Друзьями станем мы.
Почувствовав прилив сил, Перкар стал подниматься по склону холма на гребень, идя вослед охоте.
Перевалив через гребень, Перкар увидел альвов — почти у самой вершины, там же, где он оставил их. Они храбро оборонялись, вооруженные одними только тростниковыми копьями. Перкар досадовал, что не застал их сражающимися. Пять убитых волков было на их счету. Копательница лежала, съежившись, с растерзанным горлом, в руке она сжимала копье, на которое был насажен мертвый волк: наконечник, войдя зверю в пасть, торчал у него из шеи. Слезы навернулись Перкару на глаза: до конца дней своих потом он не мог понять, отчего заплакал именно тогда, а не раньше и не позже. Перкар упал на колени: его душили рыдания. Он оплакивал себя, Копательницу, Апада, безымянную женщину из пещеры.
Все еще смахивая слезы, Перкар спустился вниз по холму. Гравий и кустарник сменились красноватой, песчаной ровной почвой. Это было плато с толстой каменной подошвой, еще более увеличенной отложениями в низинах. Здесь уже могли, хоть и неглубоко, пустить корни низкорослые, с толстыми стволами, сосны и кедры. На более мощных наслоениях росли хвощи и ивы, образуя маленькие островки зелени посреди красноватых, как ржавчина, пустошей.
Несмотря на твердую почву, путь охоты прослеживался довольно четко: по царапинам на камнях, по клочкам шерсти, стрелам, рассеянным там и сям. Перкар усиленно напрягал слух, стараясь уловить звук сражения, но слышал только, как завывает ветер. Казалось, на всем свете нет ничего — только голубое небо и тишина. Грозовые тучи давно рассеялись, и гром не рокотал.
Но хорошо было уже то, что он не находил убитых. Наверное, его друзья успели уйти далеко. Вдруг Перкар задумался: долго ли он лежал, убитый? Он задал этот вопрос мечу.
— Две ночи. Сегодня третий день после битвы.
Значит, его друзья убиты — или спаслись бегством. Вероятнее было первое. Но тогда он наверняка наткнется на их тела, ведь и его, и Апада Охотница оставила на поле боя.
До ущелья он шел довольно долго и наконец увидел Эруку. Певец лежал, уставившись в небо пустыми глазницами, рот его зиял. В руке он все еще сжимал волшебный меч. Два убитых волка лежали неподалеку, на камнях были пятна крови. Кровавый след вел к краю ущелья.
Изменчивый протекал на самом дне ущелья, отвесные стены которого, изборожденные трещинами, были совершенно неприступны. Вниз не вела ни одна тропинка, от края до края простиралась открытая бездна. Собравшись с духом, Перкар заглянул в пропасть и увидел Реку — впервые наяву, а не в мечтах.
Вот таким примерно он и ожидал его увидеть. Даже освещенная солнцем, Река была холодного, сумрачного цвета, как темно-серые глаза безжалостного воина. Быстротекущий, вечно вгрызающийся в камень, поток шипел ненасытно, пробиваясь между узкими стенами. Здесь Изменчивый не был таким огромным, безбрежно-широким, каким снился Перкару, но даже у своих истоков он был достаточно обширен и обещал превратиться в величественную Реку, омывающую белостенный город.
Как же друзья его спустились вниз? Охота, это было ясно, закончилась здесь, но где же Нгангата и Капака? Им не оставалось ничего другого, как спуститься к Реке.
Перкар вновь склонился над пропастью, пристально вглядываясь вниз. Но на совершенно отвесных стенах не было ни одной потаенной тропки, ни одного спуска. И вдруг он понял, как это все случилось. На песке самой воды лежал труп лошади. Перкар затряс головой, не в силах принять очевидного. Стук шагов по камню неожиданно привлек его внимание, и юноша обернулся.
Перед ним стоял человек, покрытый только длинным плащом из черных перьев, ниспадавшим от плеч до середины икр. Кожа его была белее снега. Искристые глаза внимательно смотрели на Перкара из-под кустистых смоляных бровей и копны беспорядочно спутанных смоляных волос.
— О, я узнал тебя, — прошептал Перкар, вытаскивая из ножен меч.
— А я тебя, — заявил Карак, и его тонкие губы растянулись в улыбке. — Охотница уверена, что ты мертв, но мне-то лучше знать.
— Почему?
— Почему да почему! И смертные, и боги задают слишком много вопросов. Я не убил тебя, потому что люблю все забавное.
— Ты находишь меня забавным? — недоверчиво переспросил Перкар. Он попытался представить, как выглядит со стороны — весь покрытый струпьями, синяками и шрамами на месте быстро затянувшихся ран, со спутанными, слипшимися волосами.
Карак ухмыльнулся.
— Нет. Но то, как ты и другие людишки ринулись на охотящуюся стаю и даже убили Львицу Охотницы, — разве это не забавно? Стыдно было бы не дать выжить никому, ради наведения окончательного блеска.
— Не знаю, верить ли тебе, — сказал Перкар, сжимая рукоятку меча. Холодный порыв ветра налетел на них: перья в плаще Ворона захлопали, и по коже Перкара пробежал озноб. — Я видел, как ты убил Апада.
— Да, мне пришлось это сделать. Нельзя же было оставить за вами победу! И тебя — тебя также следовало убить. У тебя осталась одна-единственная душевная нить вокруг сердца. Как бы Изменчивый не сожрал и ее, когда ты спустишься вниз.
— Что случилось с моими друзьями?
— С другими людишками? Они угодили к нему в когти. Это тоже было забавно — я как раз пришел рассказать тебе про них.
— Ты видел их живыми?
— Всех, кроме этого. — Карак указал на Эруку, и Перкар едва ли не возликовал в надежде, прежде чем до него вполне дошел смысл слов бога-Ворона.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
