Глава тринадцатая. Не все то Золушка, что блестит
Каждая женщина мечтает проснуться от поцелуя любимого мужчины, запаха кофе, принесенного в постель, и коронного: «Не вставай, любовь моя, поспи еще. Я сам помою кружечку! Кстати, если кушать хочешь - завтрак на столе!». Но такое бывает только утром восьмого марта. И то не у всех.
Чаще всего женщина, если ей вообще удалось поспать чуть дольше, чем мужчина, просыпается от шороха, хлопанья ящиками и вопросов в стиле: «Ты видела мои носки? Я что-то найти не могу! Помню, что ты позавчера стирала!» или из той же оперы: «Где черные штаны? Нет, не те, которые на пуговицах... эти, а те, что, с карманами...». Приходится сползать с постели и брать на себя роль детектива. Закон подлости гласит, что лежат они на том же самом месте, где лежали и вчера, позавчера, месяц назад, но именно в этот день, они внезапно исчезли на пару минут, а потом чудесным образом материализовались, стоило тебе открыть глаза и оторвать голову от подушки. Дэвид Копперфильд радостно потирает руки.
Но мне сегодня что-то не очень повезло. Я проснулась от того, что меня за ногу стягивают с кровати и пытаются раздеть. Я рефлекторно дернулась, пытаясь понять, кто посмел? Почему-то на котофея я подумала в последнюю очередь. При всей его наглости, граничащей с садизмом, он прекрасно понимал, что такой жест с его стороны станет началом конца нашего плодотворного сотрудничества.
Я попыталась вырваться, вскочить, придерживая спадающее с плеч расстегнутое платье, но кто-то сзади схватил меня за плечи и попытался поставить на колени, за что получил удар локтем в живот. Тело, стоящее передо мной, схлопотало коленкой по «вертикали власти». Так сказать, «по орешкам от Золушки». Вырвавшись, отдуваясь от напряжения, я поняла, что двум гуру пикапа захотелось немного развлечься. Но из всех доступных способов «уложить понравившуюся девушку на лопатки» они знали только один. Прямой хук в лицо. И мне повезло, что я успела дернуться, и удар, призванный меня слегка нокаутировать, прошел мимо моей физиономии.
- Стоять! - заорал тот, кто после удара моей коленки прошел курс по основам демократии. Правильно, почему «народ» в моем лице вдруг лишили избирательного права? И в данной ситуации я голосую против всех!
- Слышишь... так она не беременная! - заорал один из братьев. - Пуза нет! По ходу родила и ребенок сдох! Если бы ребенок был бы жив, она бы сдохла!
- Трон... достанется отцу... ребенка... - задумчиво произнес второй, делая не только умозаключение, но и шаг в мою сторону. Первый тоже оживился, глядя на меня.
И тут за их спиной раздался саркастический голос:
- Сходил за одеяльцем... А тут уже два пододеяльника нарисовались!
Братья обернулись и увидели крестного, стоящего за их спинами и сжимающего в руках наше домашнее одеяло.
- Ты кто? - ошарашенно спросил один из них, и тут же получил удар в лицо.
- Добрый Фей. Приятно познакомится, - саркастично заметил крестный, припечатывая второго.
Один из принцев попытался вскочить на ноги, но тут же снова лег на пол. Через секунду братья забились в угол. Послышалось несколько глухих ударов и всхлипов.
- Что ты делаешь? - жалобно проскулил один из близнецов, прикрывая лицо руками.
- Причиняю добро. Я же - добрый Фей? - едко ответил крестный, все еще сжимая одной рукой одеяло, а ногой отвешивая два удара ногой. - Это - тебе, а это - тебе! Я никого не обделил?
- Так нечестно... - простонал кто-то из близнецов. - Два раза по мне попал...
- Утешай себя мыслью, что ты - особенный, - ответил Фей, отходя от них и вручая мне в руки одеяло. - Итак, кто хочет жить? Поднимите правую руку!
Вверх взметнулись две руки.
- Молодцы. Опустили. Кто хочет жить долго? - саркастично спросил Фей, глядя на братьев тяжелым взглядом, - Поднимите левую руку.
И снова братья подняли руки.
- Молодцы, опустили. Разминка окончена. Руки пока не сломаны, мозги пока не отбиты. Отлично, - крестный посмотрел на них, склонив голову набок, а потом повернулся ко мне и с улыбочкой выдал:
- Мышка, а мышка? Можно я с ребятами схожу на футбол? Я поиграю, а они ... хм... поболеют? Разрешаешь? Вот и славненько. Пойдемте, ребята, моя мышка меня отпустила. А ты, мышка, ложись спать.
Он взял за шкирку обоих принцев и потащил по лестнице, считая телами ступеньки. «Нет!» - взвыл кто-то из близнецов. «Перила отпусти!» - раздался голос крестного. Послышался глухой удар. Последнее, что я слышала - жалобное: «Пустите, пожалуйста, мне больно...». Я завернулась в одеяло. Где-то внизу тренер душевно воспитывал омский «Газмяс». Стоило мне закрыть глаза, я тут же уснула.
Я проснулась от того, что робко прозвенел колокольчик. Откуда -то снизу послышался противный голос с фальшивыми интонациями. Такие голоса бывают у мужчин, когда они пытаются подражать женщинам.
- Золушка! Вставай! Спускайся сюда! Да поживее!
Я спустилась, зевая так, что чуть рот себе не порвала. Еще бы! Ночка выдалась просто замечательная! Зайдя в комнату, я замерла на месте. Пришлось на всякий случай протереть глаза. Мне почудилось, что это - сон. За столом сидели две небритые девицы в старомодных платьях и чепчиках. Лица у них были свежие, как после улья. У одной девицы был фингал под правым глазом и припухшая разбитая губа, у другой - под левым и кровоподтек на скуле.
