в Харраде до твоего появления, поскольку мама съехала оттуда практически в последний момент. Но до открытия портала между мирами они с отцом встречались на нейтральной территории, притом довольно долго, дважды — на Земле. С моей помощью, — крайне неохотно, но честно, признал стихийный дракон. — Кроме того, я уловил следы её присутствия в гостинице, где мы останавливались. Запахи разной интенсивности, значит, она была там неоднократно.
— Одна? — уточнил Маро. Его вопрос показался мне чересчур неприличным, но Рагнар ответил.
— Да, одна. Я сделаю запрос управляющему, уточню подробности её пребывания, — решил он. — Также узнаю у ректора, могут ли сайрены перемещаться между мирами, не дожидаясь открытия короткого пути.
— Это бы многое объяснило, — заметила я. — Он говорил, что они путешествуют по мирам, но как — не уточнял. И утверждал, что они выродились, к слову.
— К ректору обращаться нет надобности, сайрены утратили возможность самостоятельно путешествовать между мирами, когда вышли на сушу, — испортил стройную картину Маро. — Хотя…
Рыжик так глубоко задумался, что совершенно о нас позабыл. Минута шла за минутой, а он всё не выныривал из океана размышлений. То прикусывал губы, то склонял голову к плечу, то цокал языком, то смотрел на меня невидящим взглядом. Нам с Рагнаром оставалось лишь переглядываться и ждать.
Когда раскосые чёрные глаза сосредоточились на моём лице и «прозрели», поспешила задать вопрос.
— Ну?
Однако вместо ответа рыжик повернулся к Рагнару, более того, он встал и подошёл к нему, протягивая руку.
— Момент истины, — серьёзно и как–то торжественно произнёс Маро.
— Договорились, — ответил ему дракон и пожал руку, не стремясь разорвать контакт.
Я поняла, что это ритуал и затаила дыхание, чтобы не отвлечь их на себя.
— Можно ли обмануть чувства дракона артефактами либо даром? — задал вопрос Маро. — Попробуй вспомнить, были ли исторические примеры. Может, слухи, сказки из детства, предания, песни. Что угодно. Любой намёк.
— Нет, — твёрдо ответил Рагнар. — Точнее, никогда не слышал о подобном.
Маро кивнул, словно получил от магической связи подтверждение, что информация правдива.
— У драконов бывают близнецы или двойняшки? — уточнил рыжик. — Я имею в виду простых драконов и настоящую ситуацию. В прошлом, знаю, такое случалось.
Ага, выходит, рыжик всё же не из Эрмида или давно в нём не был, но при этом хорошо дружит с Академией и у неё же получает информацию, с помощью которой успешно выдаёт себя за местного. Потому, видимо, и согласился на мои требования обменяться информацией. Ему это тоже выгодно. Запомним.
— Да. Бывают и близнецы, и тройняшки, бывает и больше, но значительно реже.
— Как близнецы находят пары? Как чувствуют друг друга супруги в таких союзах и как относятся к настолько близкой родственнице или родственнику? Нет ли путаницы, особенно если пара — не истинная?
Рагнар прикусил губы. Что–то больно много эмоций у него сегодня. Или искренняя реакция на вопросы и ответы — результат клятвы? Да мне тогда с ним только так и общаться! А то состряпает каменную физиономию, поди пойми, что он там чувствует.
— Ты предполагаешь, что мать Алессаль и тётка — это живущие в разных мирах, но имеющие возможность общаться близнецы? Даже если это возможно, дракон не обманулся бы подменой. Связь истинных заставляет сердца биться в такт, разделять чувства на двоих, дышать вместе. Обман в такой паре невозможен. Точнее, при близком контакте невозможен. Любой прямой вопрос — и правда раскрыта. Что касается второй части вопроса. К сестре своей женщины дракон не будет испытывать ничего вообще, даже не примет её в семью и сердце, и ни в коем случае никаким образом её не коснётся связь истинных. Вообще. Она — чужой человек. Драконы принимают в семью, а не становятся частью чужой. И для них своей становится только та, кто принят в род, не её родственники. Единственное исключение — дети. Если у женщины есть ребёнок, дракон примет его как своего и в дом, и в душу, и в сердце. И уже никогда не откажется от обязательств, будет защищать до последней капли крови, как родного, — как никогда подробно объяснил Рагнар ситуацию.
Я вспомнила лорда Фогрейва и те несколько моментов, когда мы общались без чьего–либо присутствия. Он действительно был невероятно деликатен и заботлив, старался мне угодить и порадовать. А я, бестолочь, подозревала его в нехорошем. Но кто знал, что у драконов такие традиции? Спасибо тебе, Маро, за такой правильный вопрос. Я бы не догадалась его задать и жила бы в сомнениях.
Выходит, семье Фогрейвов я могу доверять куда больше, чем родной тётке. Змее подколодной.
Маро внимательно выслушал Рагнара, обдумал его слова, только затем ответил.
— Нет, я предполагаю, что сайрены–близнецы чувствуют друг друга на любом расстоянии и могут пробивать пространство, используя второго, как якорь. Или даже могут меняться местами, оставляя друг другу инструкции. Подозреваю, что точка выхода была в той самой гостинице, о которой ты говорил, — поделился Маро. — Это не подтверждённые сведения, а мои догадки. Почти уверен, что они верны.
— Говори, — потребовал Рагнар, когда рыжик прикусил губы изнутри, словно едва не выдал тайну. — Мы связаны договором. Я дал всю информацию, ничего не утаил. Если цена твоих сведений выше моих, я готов восполнить разницу. Правду, Маро! Ты не можешь мне отказать.
Ах вот, что у них тут за дела! Какой занимательный «момент истины»!
Маро, бедный, дёрнулся, явно не ожидая излишней прозорливости дракона. Или думал, что Рагнар не знает всех нюансов древнего ритуала, а тот его удивил? Да, наверное, последнее предположение максимально близко к истине. Ритуал–то тёмный, я вижу, как пляшет вокруг них голодная Тьма, даже не особо скрываясь. Откуда стихийному дракону знать о традициях тёмных? Но он знает. Рагнар — это Рагнар, он словно шкатулка с секретами. И, в отличие от меня, не откладывает изучение важных тем. Я вот к мечам так и не подобралась, а пора бы.
Рыжик недовольно повёл плечом, словно призывая Тьму встать на
