же сейчас, а? Ведь если я на вершине, то не грех и умереть счастливым!». Вы разве не ощутили это сегодня, да и в прошлые разы?
— Что, эти мысли? — уточнил кто-то из присутствующих. Совершенно необязательно, что это был кто-то из компании Филиппа. Посетители «Off»-а уже давно включились в разговор и стали равноправными участниками общего веселья.
— Да неееет, что ты! Я о восхищении синхронными аплодисментами говорю. Вот эти хлоп-хлоп-хлоп, то тут, то там, кто как, свистят, крики «Браво!», а в какой-то момент это все превращается в «шшу-шшу-шшу-шууум-шууум-шууум-ШРУМ-ШРУМ-ШРУМ-ШРУМ». Если вы достигли этого — вы счастливы!
— Филипп, а не то же самое происходит с метрономами, если их поставить щелкать на подвесную платформу? — спросил Фред.
— Да-да, именно. Ставишь сколько хочешь метрономов, тикающих в разной фазе, на подвесную платформу и наблюдаешь, как к какому-то моменту они все уже тикают равномерно. На жесткой поверхности это явление не наблюдается, потому что подвесная входит в резонанс. Кажется такое давалось объяснение, нет?
— Объяснение несколько более сложноватое, и там не обязательно, чтобы платформа именно подвесная была. Главное, чтобы не закрепленная. — В разговор опять вошел кто-то из ранее пришедших посетителей бара. — Можно хоть пивные банки положить на бок, положить на них дощечку — и вперед! Ставь свои метрономы, запускай их в любой момент, и они довольно быстро ссинхронизируются по фазе. Но с одинаковой частотой надо чтобы было все, вы это не отметили.
— Ну, ясное дело, — согласился Филипп. — А давайте нашими заполненными кружками выпьем за тех, кто заполнил наши залы во время наших спектаклей!
Не вопрос! Выпили и послали обратно к барной стойке пустые кружки и бутылки, а бармен, в точности понявший объясненный знаками новый заказ, принялся извлекать из холодильников и откупоривать очередные бутылки пива.
— А что вообще означает выражение «пить за тебя»? — неожиданно спросил Мартин. — Кто-нибудь задавался таким вопросом? Филипп, извини, но мы за последние пару месяцев приучились копаться в словах и искать в них неожиданный скрытый смысл, — с улыбкой на лице и под согласное хмыканье собутыльников продолжил он, — вот я и спрашиваю.
Поразмыслив совсем немного, Филипп встал и обратился ко всем:
— Да, у меня есть версия, но сначала мне хотелось бы услышать вас. Может она будет уже и неуместна.
— Вообще-то мы не знаем о происхождении этой фразы ничего, — начала рассуждать вслух Агнесса. — Где она была впервые сказана, в какой стране, на каком языке? На английском, например, она звучит как «here’s to you», или просто «to you», что переводится именно как «за тебя». Опускается «here is». Полностью фразу дословно можно перевести как «здесь это тебе» …
— «Вот», — поспешно добавил Филипп, — в данном случае «here» лучше перевести «вот».
— А, ну да. «Вот это тебе».
— Как раз-таки «за тебя», — снова поправил ее Филипп. Если бы не алкоголь, свое раздражение он вряд ли смог бы скрыть. — Опущено не только «here is», но и «a toast». «Here is a toast to you», говорят они и поднимают свои кубки, как сделаем сейчас мы. Но сам по себе тост… Все же знают слово «тостер», не так ли? Раньше в Британии, прежде чем выпить какой-нибудь крепкий напиток, в него макали поджаренный ломоть хлеба — вкус выпивки они так улучшали. Вот. Уже потом традиция ставить перед произносящим хвалебную речь кружку с водой и поджаренный ломоть хлеба стала простым символом, а после и вовсе забылась, но произнесение тостов осталось. Вот. Ну, короче, пьем!
Опустошать свою бутылку он начал первым. Кто-то последовал за ним, кто-то решил пропустить этот тост, поскольку самого тоста в общем-то и не было. Немного отпив, Филипп продолжил.
— В общем, английский нам мало чем помог. Мы пришли к тому же самому «за тебя!». Но что хочет от нас этот самый предлог «за»? Ведь речь не идет о выпивании жидкости, когда пьющий предварительно становится у адресата тоста за спиной. Было бы тогда вообще «за тобой». И никто не использует его, как стол, за который бы садился перед процессом пития. И никто не считает попиваемого за дурака… Ну ладно, я вижу тема выдохлась, никто не выдает версии и я озвучу свою.
Тема действительно выдохлась и присутствующие быстро потеряли к ней интерес. Нетронутыми трезвыми резервами своего мозга Филипп почувствовал, что интерес был потерян к нему самому, и на подсознательном уровне у него снова начала просыпаться агрессия.
— Вот двое друзей. Представили? Один хочет выпить какую-то муть, грязную воду, вонючую жижу, спирт… «Зачем?», спросите вы. Не знаю, и это не важно. Пьет он и все. Может быть его заставлял кто-то, типа, «пей, я приду минут через пять и проверю, не будет выпито — убью, а я пока пойду других пленных мучать». Может он и в плену был. Ну, а если выпьет то явно лучше не станет. Второй же друг говорит ему: «Давай я это за тебя выпью, вместо тебя, и тогда ты здоровым останешься».
Филипп поднял бутылку по направлению к Мартину и Сюзанне. Актеры поначалу молчали, а внимание посетителей «Off»-а уже успело расфокусироваться с наших героев. Зато Лина неожиданно поддержала ситуацию, выдав протяжное «Аааах, вот в чем дело!», словно им была открыта какая-то неоспоримая истина. Ее поддержал Аби, и наш уголок бара снова оживился.
— Не утверждаю, не утверждаю, — воспользовавшись оживлением, продолжил Филипп. — Это всего лишь моя безумная версия. Представьте, что друг уговаривает его целых пять минут, а тот упирается, и вдруг заходит мучитель и видит такую вот сцену. Этот и говорит: «я поднимаю эту емкость полную жижи и пью за него!». Всех потом все равно убивают, выпивший еще успевает покорчиться от омерзительных ощущений в животе, а мучитель после идет в кабак и рассказывает там эту историю. Вот такую вот пьесу можно поставить, — сказал он, допил содержимое бутылки и сел.
Словно по сигналу, в этот самый момент зазвучала музыка, настраивающая на нешумные беседы в малых кругах, немного приглушилось освещение, и жизнь в баре «Off» снова замедлила темп, не привыкший оставаться неизменным долгое время. Минут через пять его покинуло человек десять, вскоре после
