проспал четыре часа! И лег вчера не поздно, и ночью нормально спал», — удивлялся Филипп. Он был убежден в том, что не пребывает во сне, но давал себе отчет в том, что никогда раньше не наблюдал той картины, которая у него сейчас стояла перед глазами. На что бы он ни посмотрел, все виделось ему словно сквозь пелену, на которой, как на экране, откуда-то проецировалась картина играющих на баскетбольной площадке детей. Игра напоминала обычный баскетбол, но было в ней что-то, лишающее ее ощущения реальности, что-то, что одновременно и привлекало, и отталкивало.
Дети разных возрастов по очереди подходили к баскетбольному щиту и, как могло показаться на первый взгляд, пытались забросить мяч в кольцо. На площадке был всего лишь один мяч, и поэтому каждый очередной игрок должен был взять мяч после броска предыдущего. Однако делали это сами бросающие, и они не просто брали мяч, когда он касался пола, а дожидались, пока тот перестанет отскакивать от него, после чего быстро останавливали его, поднимали и начинали что-то ему нашептывать. Кто-то даже поглаживал его одной рукой, другой прижимая к себе. Так они доносили мяч до ожидавшего своей очереди следующего игрока. Самое интересное заключалось в том, что все они могли бросать мяч в любом направлении — не обязательно вверх и в кольцо. Кто-то подбрасывал его вверх прямо над собой, другой сильно отбрасывал назад, после чего разворачивался и, заливаясь громким смехом, бежал за ним, иные, держа мяч в вытянутых руках, начинали вращаться вокруг своей оси и отпускали его в произвольный момент, никого при этом не калеча.
Это продолжалось до тех пор, пока мяч не достался девочке-подростку высокого для своих лет роста. Взяв мяч в руки, она… это немного трудно объяснить — она, казалось, застыла в своей нерешимости сделать какой-нибудь бросок, потому что хотела сделать за раз все известные броски. Представьте себе кого-то, кто замахивается то в одну сторону, то в другую, то одной рукой, то двумя, то сидя, то вприсядку, то сбоку, но не доводит до конца ни один из этих бросков. Что вы видите: бесконечное множество движений или застывшую статую?
Все дети очень напряглись и нахмурились, однако продолжали ждать. Филипп замер вместе с ними.
«Интересно, сколько им еще придется прождать? Что это все могло означать? Где я мог раньше все это видеть?»
Ему даже стало забавно, но он все пытался отрешиться от этой окаменевшей фигуры в центре баскетбольной площадки.
Изнуряющая жара уже третий день продолжала брать город приступом, но Филипп вовремя зашторил окна, поэтому он не думал, что такой бред мог явиться следствием перегрева. Какого-то скрытого смысла он в нем тоже не углядел и предпочел выпить холодного пива.
— Поступайте как знаете, коллеги, но мне нужно ненадолго к вам подсесть.
Так обратилась Здоровая Дерзость, подойдя к наблюдавшим за происходящим Маленькому Риску и Большому Страху.
— Садись, не стесняйся, — пригласил ее Большой Страх, — места здесь на всех хватит. Что, думаешь скоро начнется?
— Пора уже ему прозреть, — ответила она, устроившись на подоконнике и вывалив на него содержимое своей сумочки. — Думаю, у меня достаточно времени, чтобы прихорошиться.
Глава 3. Счет сравнялся
«Мне нужно выпить еще кофе, или может уже пиво — неважно, нужно что-то выпить, а то уже голова опухла от всего этого!»
На самом деле Филипп давно уже устал от просмотра всевозможных видео на YouTube и прочтения бесполезных статей и различной степени компетентности комментариев к ним. Пора было собираться, ведь через полчаса актеры уже должны были начать собираться в «Глифаде».
Два дня до этого он полностью бездействовал: отдыхал, когда бы ему это не вздумалось, смотрел фильмы, слушал музыку, ел и планомерно расправлялся с ящиком пива, который как раз вчера закончился, а ему на смену в холодильник была помещена новая дюжина бутылок.
Сегодня Филипп проснулся рано. Душ, завтрак, кофе, потом три с лишним часа в Интернете… Но чувствовал он себя каким-то разбитым, уставшим, потрепанным.
В один момент в голове у Филиппа промелькнул правильный ответ на вопрос «Что со мной происходит?», но он не придал ему должного значения, иначе бы несколько изменил свое отношение к действительности. Ему нужно было понять, что на самом деле он не смог забыть о сегодняшнем спектакле и полностью отключиться от него, а, наоборот, думал о нем постоянно. Мысли о нем мучили его подсознание — отсюда и тревога, и ненасытное желание отвлечься, будучи по большому счету не особо занятым.
Наконец, Филипп решил, что ему нельзя прийти лишь к самому началу спектакля. Он оставил в комнате все как было и сам не заметил, как собрался и вышел из дома. Зашагав по улице, он будто вынырнул на поверхность воды после длительного пребывания в ее толще. Ему стало легче дышать, рассеянность улетучилась и шаг сделался четким и уверенным.
В начале третьего часа Филипп прошел в театр «Глифада» через служебный вход. Идя по коридору, он заглядывал во все гримерки и здоровался с теми, кто пришел туда раньше него. К его удивлению на месте была лишь половина состава: Роберт, Дэйвид и Пан сидели в одной гримерке, в другой Зои о чем-то спорила с Сюзанной, и их внимательно слушали Лаура с Алексом, а Фред стоял в коридоре у открытого окна. Все они любезно поздоровались с Филиппом, но войти в разговор с ними он не захотел и сделал вид, будто ему нужно срочно увидеться со световиками, которых, как он сам знал, в тот момент в театре не должно было быть.
Филиппу было одиноко, но он чувствовал, что нужно перебороть себя, ведь сегодня они играют спектакль, который так понравился городу, в третий раз, и может быть… А что, собственно говоря, может быть?
Время словно стало резиновым. Стрелки, цифры, само солнце — все словно отказывалось свидетельствовать о нормальном процессе его течения. Но когда до слуха Филиппа донеслись слова приветствия, сказанные знакомым голосом, стрелки снова побежали по кругу, цифры принялись циклически сменять друг друга, а
