— Может быть, здесь? — Константин безуспешно стучал в очередную дверь. — Нет. Не открывают.
— Я думаю, там, — девочка тыкала пальцем в сторону двери в самом конце длинного коридора. Барчук плелся туда, но вновь оказывался не у того номера. Когда почти надежда иссякла, посчастливилось встретить управляющего. Девочка в смущении отпустила руку и встала за спиной князя.
— Подскажите, пожалуйста, где остановились родители этой малышки?
— Какой малышки? — управляющий немного развернул корпус, будто пытался обозреть всю ту часть длинного коридора, которую загораживал их родовитый постоялец.
— Да вот этой! Видите ли, она потерялась… — но никакой «малышки» Барчук за собой не обнаружил. Ему пришлось дважды крутануться вокруг своей оси, но и это не помогло. — М-да…
— В нашей гостинице на сегодняшний день вообще нет детей, — пытаясь скрыть улыбку за пушистыми усами, пояснил управляющий. — Семья с бесконечно плачущим младенцем съехала дня три как…
— Я думаю, мне надо отдохнуть, — Константин поднес руку ко лбу. — День выдался тяжелым…
— Мне проводить вас?
— Н-н-ет, спасибо. Я сам.
Князь, стараясь сохранить уверенный шаг, дошел до лестницы и лишь потом, когда перестал чувствовать взгляд управляющего, побежал наверх.
— Что? Что случилось? — Чиж и Касатик присоединились к забегу, запыхавшийся Барчук едва не снес их.
— Дураки!
— Кто? Мы?
— И я тоже! Нас обвели вокруг пальца!
Распахнув двери в покои царевны, все трое застыли.
Их Тилля висела на шее какого-то незнакомого мужчины. А на кровати болтала ногами довольная «потеряшка».
У Константина оборвалось сердце, когда царевна не только не расцепила руки, но и, рассмеявшись, расцеловала чернявого гостя в обе щеки.
— Да что здесь происходит?! — рявкнул князь во всю мощь своего голоса. Бравые парни сомкнули плечи и сделали угрожающий шаг вперед.
Только тут Тилля обратила внимание на «подмогу».
— Лоза вернулся!!! Он жив!!!
День как начался беспокойно, так и завершился.
Перенервничавшего князя Вышегородского отпаивали чаем. Он хоть и вырос большим лбом, все равно оставался мальчишкой. Влюбленным мальчишкой. Теперь это заметила не только его дружина.
Лоза сидел напротив и крутил хрупкую чашку в руках.
Луна отвела взгляд. Ее пугали безобразные шрамы и отсутствие двух пальцев. Царевне делалось плохо, когда она только представляла, как должно быть изувечено тело Лозы.
— Я пришел в себя в домике тетушки Катарины, вдовы Фаруха, — бахриман с благодарностью кивнул, когда Луна долила кипятка в его чашку.
— Это я его туда притащила, — вставила девочка, придвигая к себе блюдо с пирогами. — Нашла и притащила.
— Дык, как же ты, пичужка, смогла? — Чиж сидел рядом и с умилением смотрел, как дитя откусывает от пирога с вишней.
— Вы уже, должно быть, обратили внимание, что Немира не простая девочка. Она из рода бахриманов.
— Сейчас была здесь, а через минуту уже там? — уточнил князь, к которому, наконец, вернулся голос. — Ага. Понятно.
— Фарух меня научил ходить дорогой бахриманов. Сначала я боялась и крепко держала его за руку. А сейчас я сама. Дедушка умер, — детский вздох задел не одно сердце. Чиж даже придвинулся ближе и занес огромную ладонь над головой ребенка, чтобы погладить, но потом передумал. — Стефания наврала, что он живой и ушел жить к бабушке Катарине. А мама почему-то ей верит.
— А где сейчас те страшные псы? — Касатик передернул плечами. — Мне как-то не по себе. Так и кажется, что они выпрыгнут из какой-нибудь стены.
— Дядя, ты глупый? — малышка засмеялась. — Собаки же не умеют говорить. Как они откроют дорогу бахриманов?
— Теперь они будут вечно плутать во тьме порталов, — Лоза улыбнулся своей юной спасительнице, которая скорчила в ответ забавную гримасу. — И вряд ли кто-нибудь на них наткнется. У бахриманов нет привычки останавливаться.
— А как же Немира тебя нашла? — Луна обеспокоенно посмотрела на ребенка, который, по ее мнению, мог в любой момент заблудиться там же, где бегают безумные псы.
— Так же, как я привел за собой Зло. Прости меня, Луна. Я не знал, что можно нырнуть в тот же портал, который только что открыл другой бахриман.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Из долгого рассказа ватага «разбойников» и их предводители узнали, как маленькая бахриманша из детского любопытства проследила, куда слуги Стефании — Рейвен и Захер, повели собак. Ведь Стефания ей объяснила, что люди, похитившие и удерживающие принца Генриха в плену, должны понести наказание.
Она стояла в тени портала, когда из дома выскочила рыжая кошка. Немире осталось только протянуть руки, чтобы схватить напуганное животное. Занятая кошкой, она пропустила схватку собак и человека, но увидев свет чужого портала, шагнула в него.
— Если бы не кошка, которая вырвалась из рук Немиры и кинулась прочь, псы прикончили бы меня. Собаки есть собаки.
— А где сейчас моя Кисятушка? — Луна не могла не спросить, хотя и так все поняла.
— Прости, — Лоза опустил глаза. — Мы ее не нашли.
— Да, мы искали, — девочке тоже сделалось грустно. — Потом, когда Лоза смог ходить.
Не замечая того, Немира крошила пальчиками недоеденный пирог.
— Кошка была старой. Слишком старой, — Луна пожалела малышку, которая чувствовала себя виноватой. — Но она спасла Лозу. Мы всегда будем помнить о ней, да, милая?
— Подождите, подождите! — князь окончательно пришел в себя. — Можно я еще раз перескажу то, что только что услышал? У меня просто не укладывается в голове. Значит, дело было так: Стефания, нынешняя невеста Генриха, который в монастыре был Ветром, взорвала башню в королевском лабиринте, предварительно похитив оттуда Солнце — местную принцессу, которую наказал за гордыню самый настоящий бог Гаюрд.
— Да, Солнце — моя мама. Она поссорилась с Гаюрдом и потому всегда жила в башне. Я туда приходила с дедушкой Фарухом.
— Погоди, девочка, не перебивай, — Константин выставил вперед ладонь, — а то я запутаюсь. Дальше Стефания через портал, открытый маленькой бахриманшей, перевела ее мать в свой замок в Южной Лории. Так?
— Да, а меня забрала, чтобы я спасла принца, которого прятали нехорошие люди. Ну, это Стеф так сказала, — девочка оказалась крайне общительным ребенком. — Она сама попросила меня посмотреть, как обрадуются родители Генриха.
— Но он ведь спал? — в голосе Луны слышалась ревность. — Вы притащили его во дворец спящего?
— Тогда уже не спал. Стефания поцеловала принца, и он проснулся.
— Я сама целовала его сотню раз! И ничего! — раздосадовано воскликнула царевна, но осеклась под осуждающими взглядами Лозы и князя Константина.
— Потом Стеф попросила меня сходить за собаками и привести их к ее друзьям. Они собирались поймать нехороших людей. Мама сказала слушаться Стефанию, она наша спасительница.
— И ты пошла посмотреть, как накажут злодеев? — Константин не унимался.
— Да. Только они не выглядели как злодеи. Она, — Немира показала пальцем на Луну, — все время звала: «Ветер! Ветер!», а Лоза закрыл ее в доме, когда собаки принялись его драть.
— А потом ты выпустила кошку, за которой убежали собаки, а сама открыла портал прямо к своей бабушке?
— Да, — девочка опустила голову, ее испачканные в вишневом соке пальцы мяли красивый передник, надетый поверх шерстяного платья. — Бабушка Кати плакала из-за того, что Фарух умер. Не успел убежать, когда разрушилась мамина башня. Но она обрадовалась, что я и мама живы.
Лоза пересадил девочку со стула к себе на колени. Та обняла бахримана.
— Немира выросла у Фаруха и Катарины на руках. Они ей ближе матери.
— А что было потом? — почти все присутствующие заметили, что князю не нравится Лоза. Его вопросы были резкими, а в голосе слышалась предвзятость, словно он, заставляя еще и еще раз пересказывать давнюю историю, хотел поймать его на вранье.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Потом тетушка Катарина и маленькая Немира выходили меня. А когда я смог ходить, то сначала мы поискали кошку, а потом отправились в наш дом на острове, — Лоза поднял глаза на Луну. — Мы искали тебя. И даже оставили записку в кувшине, где я хранил деньги.
