— Ты лучше бастионы свои береги. Уничтожать она собралась.
Девушка смутилась. Это стало заметно по пятнам на ее лице. Но взгляд продолжала держать твердо.
— А для чего нам цветы? В корзину коробку засунешь, ими прикроешь. Делов-то. Сам бы пошел или Соболя вызвал. А чего вдруг побледнела? Ну-ка, выкладывай! Никак, наш красавчик покушается на твои бастионы?
— Мы держим оборону, — буркнула Куница.
— Так это ты ему полморды расквасила? Ну, молодца! Еще никому не удавалось уделать Соболя, а ты…
— Служу Отечеству!
— Все, Куница, иди. Больно голос у тебя громкий. Теперь в ушах звенит. Да смотри, коробку только в покоях леди Стефании открой. Не вздумай ранее. А то уничтожишь всех бахриманов в радиусе километра.
— А как же Его Величество Петр с сыновьями?
— Не твоя забота. Иди.
* * *
Стефания не находила себе места. Прошло три дня, как она отправила Захера в Южную Лорию, а от него ни слуху ни духу. Правда, для начала попросила наведаться в имение князя Вышегородского, поскольку Луна из гостиницы съехала и где теперь пребывала, оставалось неизвестным. А в замке у тетушек короля всего лишь нужно было прибрать за собой. И как ладно все складывалось — Шарлотта и Карлетта не помешают, как раз сейчас они тряслись в карете, миновав аж три королевства, и, конечно, понятия не имели, что творится в их замке.
«После свадьбы вообще ничего не будет иметь значения. Прищучу ублюдка Эдуарда, освобожу трон для Генриха. А уж он для меня расстарается. «Прощу все шалости». А Шарло и Карли сами виноваты. Я предлагала им дракона, а они высоты, видите ли, боятся. Наверно скоро объявятся. Про Дака, не дуры, промолчат. Сами оплошали. Надо будет к ним Рейвена приставить, чтобы развлекал да ухо востро держал».
По мнению Стеф, Захеру предстояла плевая работа: тела Солнца и ее дочери незаметно вынести, а лучше вовсе сбросить в овраг прямо из окон башни. Мутная вода кого хочешь спрячет. А если даже всплывут, кто докажет, что беглецы жили в замке? Мало ли какое отребье вокруг ошивается. И служанку, что тайно за ними присматривала, следовало бы упокоить, если она тоже на пирожные не польстилась, что было бы выгодным вариантом. Смерть — лучшее средство заткнуть любой рот.
Идея с пирожными пришла как-то сама. Что девчонка, что ее мать не были искушены тортами. У них в Лабиринтах все больше пирогами баловались. А тут крем, яркие цветочки. В королевской пекарне и не на такую красоту способны. Знали бы, для какого дела стараются. И подсыпанный яд вовсе не испортил внешнего вида, только шоколадная глазурь слегка потемнела. Но кто будет всматриваться? Тут один запах заставляет течь слюни.
— Ну почему же он задерживается?!
— Разрешите? Вам Его Высочество цветы прислать изволили.
— Поставь на стол. Да не на тот, дуреха. У камина. И чего ты там возишься?
— Цветы расправляю, — пискнула напуганная служанка. — Помялись слегонька.
— Слегонька… Дай я сама.
— Ой, я бутон нечаянно обломила, — служанка уронила на пол роскошную лилию. Затряслась от страха, попятилась от нахмурившейся невесты наследника и стукнулась головой о каминную доску. Качнулся трехрогий подсвечник. Неловкая девка вроде бы и кинулась удержать, но сделала еще хуже — выбила вон горящую свечу. Запахло паленой шерстью.
— Ох, мамочки! — завизжала служанка, хватая с кресла чадящее покрывало, и кинулась вон.
Раздосадованная Стефания вылетела следом. Ткнула кулаком в живот одному из стражников и прошипела:
— Больше никого не впускать! Не выполнишь, сама кнутом угощу. И девку ту дурную до смерти запорю. Надоели!
Пахло гарью, отчего пришлось открыть окно. Холодный воздух быстро проветрил комнату. Даже вернулось настроение.
— Куда он денется от меня?
«Никуда я не денусь», — мысленно произнес Захер и шагнул в открытый портал. Стоящая у окна Стефания и не заметила, как ярко вспыхнула магическая ловушка, превращая бахримана в пыль. Та, подхваченная сквозняком, понеслась по полу, забилась в ворсинки ковра и под мебель, что в изобилии украшала покои.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Присланная через час служанка тщательно вымела грязь и до скрипа отмыла полы.
Стефания, что в это время нехотя жевала гусиное мясо, сдобренное соусом из кислых ягод, так и не узнала, какие дурные вести нес ей несчастный мальчик, который так и не понял, что такое настоящая любовь женщины и матери.
* * *
— Рассказывай, — принц Александр — молодой отец трех детей и весьма миролюбивый человек, на этот раз был особо хмур.
— Ничегошеньки не знаю! — вертела головой испуганная Даурья — служанка, которой леди Стефания платила весьма щедро. И вовсе не для того, чтобы она распахивала рот. — Видеть не видела, слышать не слышала!
— Врет она, — дородная повариха прикладывала кухонное полотенце к покрасневшим глазам. Ей было жалко старых леди. Госпожа Карлетта так и вовсе была щедра, позволяла донашивать свои платья. Правда, были они все в пятнах и не очень приятно пахли, но у поварихи руки не отсохнут, если она как следует их выстирает, а после перекроит. Ткань-то хорошая, по два золотых за отрез. — Я сама видела, как она в башню еду таскала. Вы ее отца потрясите, он расскажет, на сколько караваев хлеба ему приходится тесто ставить. Вот и выйдет излишек, который вроде и испекли, а куда делся неизвестно.
— Только отца не трогайте! Он у меня хворый! — Даурья в мольбе сложила руки. — Все расскажу как на духу. Женщина эта появилась в башне неизвестно откуда. При ней еще маленькая девочка была. Хорошенькая такая, чернявая. Видать, папка у нее такой был, потому как сама Солнце, так ее леди Стефания называла, светловолосая.
— Ты не о том рассказываешь. Меня интересует, кто испек пирожные?
— Не я! Кем хочешь, ой, простите, кем хотите поклянусь. Хоть здоровьем моего отца. А это святое.
— А отец?
— Ой, что вы! Вот каравай испечь, да, а такую красоту не сможет. Да и продуктов у нас таких нет.
— Откуда же взялись пирожные?
— Не ведаю. Когда я пришла следом за леди Карлеттой и Шарлоттой, они уже на столе стояли.
— Значит, сестры знали, кто живет в башне?
— Нет, не знали, — повариха выступила вперед. — Это я им сказала. Я слышала, как это самое Солнце плачет. Вот и поделилась. Негоже молодой женщине с ребенком взаперти сидеть.
— Они пошли проведать ее?
— Агась! — Даурия перестала трястись. На самом деле, чего ей бояться? Не она господ на верную смерть послала, сама повариха отличилась. — Они как раз погонщика с драконом ждали, чтобы на свадьбу к Стефании отправиться. Боялись очень. Переживали. А тут такое дело, кого-то пожалеть надобно. А как на башню забрались и увидели пирожные, сразу за горячим чаем послали. И попросили конфеты захватить. Я их принести даже не успела. Они уже все мертвые были. И Солнца эта… И ведь откусили всего по одному кусочку!
В кабинет вошел невзрачный с виду человек и, наклонившись к самому уху принца Александра, что-то прошептал:
— Бахриман? Вы уверены?
— За стеной стоял. Камешек на кольце отреагировал. Он на их брата настроенный. А потом перестал светиться, значит, ушел. Может, и у вас тут побывал, кто знает?
— Вот он ответ! — взвизгнула повариха. — Бахриман и принес пирожные! Кто еще так незаметно подкрасться может?
Александр внимательно посмотрел на раскрасневшуюся женщину.
— Замок никому не покидать. Язык держать за зубами. Я оставлю охрану.
Обе женщины активно кивали головами. Хоть и красив был принц Александр и говорил, не повышая голос, а глазами сверкнул так, что внутри все похолодело. А если уж охрану оставляет, то, значит, беда рядом. Надо вести себя тихо, будто мыши.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А как же леди Стефания? Вот горе-то какое!
— За леди Стефанию не беспокойтесь.
Вот и весь ответ.
Глава 41
Там, в гостинице, когда перед собравшимися вдруг появился Бертран, Луна даже не подозревала, какой ее ждет сюрприз.
