То есть спорный вопрос о соборовании было решено вынести на высший церковный суд. Псковичи согласились с таким решением владыки, более того, они «даша емоу соуд его месяц, и подъезд на попех имаше»[859].
Дальнейшие действия Евфимия напоминают русскую пословицу «Дашь ему палец, так он всю руку откусит». Архиепископ посадил в Пскове своего наместника, «и оучял наместник его соуд соудити не по псковской пошлине, оучял посоужяти роукописаньа и рядници, а иное оучяли диаконов сажяти у гридницю, а все то оучял деяти новину, а стариноу покиноув; а псковичи перед прави, и попове за его подъезд и оброк не стояли, но стало по грехом и по дьяволю навоженью, стал бои псковичам с софьаны»[860].
Ставленники владыки нарушили очень важные статьи псковского законодательства, касающиеся дел, связанных с «рукописанием и рядницами». «Посудить грамоты» — означает признать грамоты недействительными в результате судебного разбирательства. Среди непризнанных грамот были «рукописанья» — термин, обозначающий письменные завещания, а также «рядницы» — письменные акты, в которые заносились сведения об уплате должником своего долга полностью или по частям.
Дело в том, что к середине 20-х гг. XV в. псковские светские власти взяли на себя суд о земле, принадлежащий до этого владычному суду новгородского архиерея. От имени прихода в гражданском суде по вопросам церковного землевладения выступали церковные старосты. Статья 70 Псковской Судной грамоты гласит: «А за церковную землю и на суд помочю не ходят, итти на суд старостам за церковную землю»[861]. Евфимий попытался вернуть суд о земле в сферу компетенции своего наместника. Псковичи этому не противились. Однако владыка пошел еще дальше. Поставленные им люди «софьяне» начали пересмотр старых дел. Это не могло не вызвать недовольства всех тех, в чью пользу были вынесены прежние решения. Столь грубое вмешательство людей архиепископа в дела горожан привело к военному столкновению.
В результате «владыка розгневался и поеха прочь, и поминка псковсково не приа; а был во Пскове пол третьа дни, и поеха прочь того же месяца генваря в 30; а попом и игоуменом оучинил протора много не бывало так ни от пръвых владык»[862].
По мнению исследователей, к этому приезду архиепископа следует отнести появление одной из реликвий, хранящихся в Троицком соборе — деревянный посох Евфимия. Вероятно, архиепископ оставил псковичам такой подарок как постоянное напоминание о владычной власти над Псковской церковью.
Несмотря на старания архиепископа, суд о земле остался в сфере компетенции псковской «господы». Доказательством может служить земельный спор 1483 г., в ходе которого кроме светских должностных лиц принимали участие настоятели Снетогорского и Козьмодемьянского монастырей, а также староста церкви Святого Георгия. Судебное разбирательство о землевладении духовных феодалов осуществляли представители псковской «господы»: князь Ярослав Васильевич, степенные посадники и соцкие. Более того, после 1435 г. владычный суд в Пскове окончательно лишился дел, связанных с наследством и долговыми обязательствами.
В этом же году владыка поддержал поход новгородцев на Ржеву. Новгородская рать, в которую входили и «владычнь двор мол отце», «помощью Божиею, святей Софьи и благословением архиепископа владыки Еоуфимиа, приехаша с полоном в Новгород вси здоровы»[863].
В это время в Литве митрополит Герасим был схвачен и сожжен великим князем Литовским Свидригайло. Патриархия утвердила новым митрополитом на Русь грека Исидора. То есть Исидор стал законным преемником прежнего митрополита всея Руси Герасима.
Исидор приехал из Царьграда на митрополию в 1437 г., а вскоре новгородский архиепископ торжественно собрался и поехал к нему в Москву. По странному совпадению, только что построенная Евфимием церковь в Вяжицком монастыре рухнула сразу после отъезда владыки. Через год ее пришлось отстраивать заново — «скупой платит дважды».
Летописи не уточняют цели визита архиепископа в Москву и сути переговоров с митрополитом. Возможно, Исидор хотел заручиться поддержкой новгородского владыки перед заключением унии с католической церковью. Визит Евфимия в Москву был недолгим — в этом же году владыка вернулся в Новгород. Сразу же по возвращении «владыка Еуфимии заложи церковь камену святыи Петр на воротех у себе в дворе, а старую церковь порушав»[864].
Вспомним, что эта церковь была посвящена московскому святому митрополиту Петру. Ее обновление можно рассматривать как символ согласия между Новгородом и Москвой, новгородским архиепископом и митрополитом.
Вскоре архиепископ с почестями встречал в Новгороде митрополита Исидора, который со свитой ехал на Флорентийский собор. Спутник Исидора, епископ Авраамий, оставил интересные записи о путешествии на Флорентийский собор — так называемое «Исхождение Авраамия Суздальского на восьмый собор с митрополитом Исидором в лето 6945». Из данного источника мы знаем подробности пребывания митрополита в Новгородской епархии.
«И срьтоша его далече владыка новгородский Еуфимий и посадники с великою честию. И ночевал в Юрьеве монастыри. На утрь же въехал в град месяца октября в 7 день. И сретил его владыка с кресты, с попы и диаконы, и весь народ, и тьсноть велиць суши народом. И дошед врат града того, и на вратьх церковь, и ту митрополит облечеся в ризы, а с ним владыка Аврамий облечежеся. И ту свящали воду, и кропили народ. И иде к святой Софии, и розволкся ту, и того дни пировал у архиепископа Еуфимиа, и дав ему честь велию. Бысть же в Новьгороде седмь дний»[865].
В свиту митрополита кроме епископа Суздальского Авраамия с его священником Симеоном входили архимандрит неизвестного монастыря Вассиан, княжеский посол и множество других сопровождающих. Обоз русской делегации состоял из двухсот коней, которые везли товары, необходимые для содержания путешествовавших.
Отметим, что всю эту делегацию на время пребывания в Новгороде предстояло содержать на средства владыки и монастырей. Не совсем ясно, сколько пробыл митрополит со свитой в Новгороде — если семь дней, как записал автор «Хождения», то почему в Псков делегация прибыла только 6 декабря «на память святого отца Николы»? А если 7 недель, то в чем причина столь длительной задержки?
Новгородские летописи о приезде митрополита сообщают в сдержанных тонах: «Той осени прииха с Москвы в Новъгород митрополит Сидор Гричин октября в 9, и почестиша его владыка и посадникы и бояре и купчи и весь великыи Новъград, и на зиме поиха митрополит в Пьсков и к Цесарюграду; и во Пьскове постави им анхимандрита Геласья и дасть ему суд владычн и вси пошлины»[866].
Вероятнее всего, причина длительной задержки митрополита в Новгороде объясняется просто — осенней распутицей на дорогах. Как только «по зиме» установился путь, делегация двинулась в Псков.
Возможно, в Новгороде митрополит вел какие-то переговоры с архиепископом Евфимием, начатые еще в Москве, и склонял владыку принять идею единого христианского мира. Отметим, что Евфимий, хотя и являлся проводником афонских, исихастских идей, был при этом человеком с широкими взглядами. В начале его правления расширились новгородско-немецкие отношения. Совместно русскими и немецкими мастерами были построены Владычные палаты. Сохранилась грамота Евфимия от 1435 г. рижским «посадникам» и ратманам об обмене мастерами колокольного дела, написанная в исключительно дружелюбном тоне: «Благоеловление пресвященнаго архиепископа Великого Новагорода и Пскова владыки Еуфимиа к милым суседом нашим, к посадником рискым, и к ратманом, и к добрым людем. Послале еемь к вам слугу своего Петра, мастера деля колоколного, и вы, суседе наши, посаднике, и ратмане, и вси добрый люди, нас деля, мастера доброго колоколного к нам пришлите, а тым издружите нам. А ваше слово к нам приидет, и мы против вам ради издружити и отприяти. А мастеру, как вы даете от дела, и мы по том же пенязе дадим. А живите здорово»[867].
Широту взглядов Евфимия подтверждает и тот факт, что по его повелению новгородское летописание было соединено с митрополичьим общерусским.
Едва ли Евфимий был настроен против самой идеи унии, однако бесспорно, что понимал он ее иначе, чем гуманист и дипломат Исидор. Для новгородского владыки уния была приемлема лишь на условиях полного принятия католиками истин православия.
В Пскове же, хотя там раньше Новгорода был принят Иерусалимский церковный Устав Афонской редакции, не столь ревностно стояли за ортодоксальность планируемой единой христианской церкви. По крайней мере, этот вопрос не был для псковичей важнее независимости от новгородского архиепископа.
