И Торгни, тяжело дыша, быстро пошёл прочь от Уллы, даже не думая обернуться.
Глава 7
Огонь занялся неохотно, но всё-таки начал пожирать покосившийся сарай, в который Скалль и Фюн перетащили мёртвые тела. Улла вытащила из дома несколько железных тарелок и расставила перед собой. В одну она бросила снег и подождала, пока он растает.[НГ1] Скалль выломал несколько небольших горящих досок и положил рядом с этой тарелкой. Чтобы найти необходимую для ритуала траву, Улле пришлось с факелом ходить вокруг домов и пинать снег, пока нужное растение не показалось из белого сугроба. Ещё ей требовалась горсть земли, которую было невозможно схватить руками, поэтому Скалль всковырнул ножом чёрный промёрзший кусок, а Улла закинула его в новую чашу.
Когда все четыре элемента силы были разложены перед горящим домом, освящающим и шелестящую горную речку, и два оставшихся домика рядом, и собравшихся людей, Улла острым ножом попыталась проколоть палец, но кровь буквально застыла в её венах. Провозившись с этим непомерно долго, она наконец смогла извлечь одну каплю, чтобы добавить её на руны, начертанные на снегу.
Наконец Улла начала протяжно петь свои молитвы.
Все остальные расположились поближе к огню, согреваясь в теплоте. Они зажарили добытую дичь, но это не могло утолить голод всех шестерых людей. Оставались только яблоки и две луковицы, которые с хрустом доедал Фюн.
- Интересно, к кому она взывает? - задумчиво произнёс Эта, потирая ноющий локоть. Во время спуска со скалистого склона он подскользнулся на больной ноге и кубарем скатился вниз, собрав собой несколько стволов деревьев.
- Ко всем, кто нас услышит, - пожал плечами Торгни.
- Нам подойдут любые боги, которые знают, что теперь делать, - задумчиво произнёс Скалль.
- Однако… Ближе всех к нам сейчас чудовищные волки. Не хотел бы я, чтобы они нас услышали, - поежился Эта.
- Они слышат нас, видят, чуют, бегут по пятам, - вздохнула Ракель. – Но я тоже надеюсь, что Улла донесёт свою молитву до богов. Или, например, до Хеймдалля, их стража, который слышит всё, что делается в Девяти Мирах.
- Да! - Фюн начал стряхивать с колен шкурки луковицы. - Интересно, звучал ли его рог, когда началась битва богов? – он поднял глаза к тёмному небу.
- Звучал, - кивнул Скалль, и все устремили к нему свои взгляды. Ему стоило рассказать то, что знал он сам. – Улла говорила, что слышала все предвестники рагнарёка. Слышала, как пёс Гарм, охраняющий врата в Хель, выл, когда Бальдр вошёл в царство мёртвых. Улла слышала, как завыла первая вьюга великой зимы, как рог Хеймдалля призвал Одина и его воинство выступить в битве.
Помолчав и подумав над этими словами, Фюн наконец произнёс, погладив свою длинную бороду:
- Хотел бы я слышать сейчас богов так, как слышит она. Слушать, как Один размахивается своим копьем, заносит его над инеистым великаном, - Фюн вскочил на ноги, схватил лежащую рядом палку двумя руками и занёс над головой. – И бьёт по нему с такой силой, что череп раскалывается надвое, натрое, на десятки осколков! И они разлетаются пушистым снегом, который потом падает нам на головы, - Фюн раскинул руки в стороны и подставил лицо небу. Несколько одиноких снежинок упали ему на щеки. Он хрипло загоготал от восторга. - О, боги! Одарите же нас вашей последней милостью!
- Предпоследней! – крикнул смеящийся Эта. – Пусть приберегут свою последнюю милость до дня нашего великого сражения, когда вы все уже сдохнете, а мы со Скаллем будем валяться в луже собственной крови… Вот тогда-то мы помолимся богам в последний раз!
Скалль грустно усмехнулся, а Торгни печально вздохнул и посмотрел в чашу с отваром [НГ2] из коры ольхи, который ему передал Эта.
***
Улла не могла сосредоточиться, потому что постоянно прислушивалась к голосам у огня. Она устала и испытывала тоску, постоянно думая, что боги от неё отвернулись.
Услышав, как один из братьев Трюггвиссон взывает к богам, Улла разозлилась. Видимо, они насмехаются над ней и над её слабостью. Закрыв глаза и вдохнув поглубже запах подпаленной травы, Улла постаралась провалиться между мирами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Она взывала ко всем богам по очереди. Позвала Ньорда, Одина, потом Фрейю, Тюра. Фрейра звала особенно отчаянно, попросив у него лето. Хоть, конечно, и понимала, что это глупо. Грустнее всего огонь и ветер отозвались о Торе. Бедный бог грома! Улла слышала, как Один и Видар, мстительный бог, славят сладкую месть за погибшего Громовержца. Ей приоткрылась завеса битвы. Мгновенно звуки сражения снова накинулись на вёльву.
Она слышала тяжелые крики, удары и топот ног, а еще рычание чудовищ, с которыми сражаются боги. Улле было даже странно, что остальные не слышат этого страшного рёва.
Но на мгновение и они услышали. Ветер донёс до Скалля, Ракель, Торгни и братьев отзвуки звериного рыка. Конунг подскочил на ноги, а Торгни схватился за копьё и уставился в темноту. Больше звуков не было.
- Что таит в себе тьма? - прошипел сквозь зубы Торгни, но Улла этого не слышала. Как и последующих слов.
- Улла зовёт богов. Она сильна так, что даже до нас доносится битва, - выдохнул Скалль.
Ракель и Торгни посмотрели на него. Потом они оба переглянулись, а Торгни произнес:
- Значит, боги ответят ей сегодня.
Но Улле никто не ответил. Обрывки доносились до неё иногда чуть отчётливее, но голоса тонули, почти не достигая Мидгарда. И когда злость и отчаяние вспыхнули в ней с новой силой, она осмелилась обратить свой голос к тем, кто был ближе всех. Она не уйдёт сегодня ни с чем. Она докажет этим заносчивым людишкам, что её сила велика.
- Фенрир, - прошептала она. И ответ тут же последовал - тяжелый волчий вой разрезал ночное небо. Казалось, волк был совсем близко.
- Этого ещё не хватало, - вздохнула Ракель, но все сидели как вкопанные.
- Если захотят прийти - всё равно придут, - пожал плечами Фюн.
- На всё воля богов, - покивал Эта.
Но волки не приходили, земля не тряслась от их быстрых лап, а вой не повторялся. Наоборот воцарилось затишье. Только потрескивание досок в огне убаюкивало замолчавших путников. Улла покачивалась и больше не пела. Она слушала.
Фенрир обратил к Улле свои жёлтые глаза. Он спросил у вёльвы, почему она взывает к нему издалека, хотя он может оказаться рядом в считанные мгновения, если бы ей взбрело в голову поговорить с ним.
Она ничего не ответила. А только задала свой самый важный вопрос. Улла спросила, совсем бесшумно перебирая губами, что ждёт их всех дальше. Но волк ответил только, что от судьбы не убежишь. И то, что предсказано, будет исполнено.
Улла заскулила, с силой прикусив внутреннюю сторону щеки. Она боялась привлечь внимание болтавших неподалёку людей.
Почему вёльва обращается к волкам в своих молитвах, если может обратиться к Одину и другим великим? Фенриру было действительно интересно знать.
Улла долго не решалась ответить. Ей было сложно признаться самой себе, а уж тем более сказать чудовищам о том, что она, избранная богами спасительница, больше не слышит самих богов. Или они не слышат её саму.
Но всё-таки Улла сказала об этом Фенриру. К её удивлению волк не стал насмехаться над ней или злорадствовать, а сочувственно ответил, что он тоже когда-то был отвергнут богами. Наверное, это в характере Одина.
Ощутив своим сердцем все чувства, которые Фенрир хотел бы выразить, Улла замерла. В полном молчании она пропускала через себя боль маленького волчонка, которого приютили, а потом выкинули прочь, когда он вырос. Улле казалось, что она слышала сквозь миры доносившийся из прошлого плач Локи. Несчастного отца, которого лишили всех его детей. Ей вспомнился мёртвый величественный Ёрмунганд, и сердце сжалось от боли.
Какая большая трагедия кроется за этой войной.
Но если теперь боги не будут направлять Уллу, то как люди смогут справиться с грядущими катастрофами? Девушка беззвучно начала плакать. Теперь люди убьют её. Или обрекут на участь страшнее той, которую боги избрали для детей Локи.
