– Что сейчас делают казаки?
– Трапезничают. Позвать атамана?
– Позовешь, как отобедает. Помоги Найденову разместить казаков на отдых.
– Уже сделано. Часть судовой рати вернется на струги, остальные у нас устроятся, места хватит.
– Хорошо. Я буду ждать Шалого здесь.
– Сам-то перекусить не желаешь?
– Не голоден.
– Понятно. Воевода, поди, знатный стол накрыл.
– Мы о делах говорили. Татары в двух дневных переходах от нас. Так что завтра можно ждать появления их разведывательных дозоров. Надо перевезти баб и детей на тот берег, отправить в лесной лагерь.
– Это дело Ермолая.
– Теперь, Леша, все, что бы ни происходило, наше общее дело.
– Понятно.
– Отряд Ларионова на выходе?
– Нет, в селе. Объезд сторожевых постов сделали и вернулись.
Ургин приказал:
– Пусть Найденов явится ко мне, после того как поговорю с атаманом.
– Слушаюсь.
Белый поднялся к околице, Алексей повернулся к судам. Струги представляли собой плоскодонные большие лодки, имеющие осадку не более полуметра, потому и подошли вплотную к берегу. По высоким бортам большого струга было шестнадцать весел, малого – восемь. Мачт они не имели. Борта на вид крепкие. На носу большого струга две небольшие пушки, малого – одна. Нос и корма задраны.
Дети шумно обсуждали суда, подходили к ним, плавали вокруг. Вскоре появились женщины и погнали мелюзгу домой.
Алексей и не слышал, как сзади подошел человек.
– Князь Ургин? – раздалось за спиной.
Он резко обернулся:
– Ну и походка у тебя! Прямо как у кота. Атаман Шалый?
– Он самый. Ты звал, я пришел.
– Ну, здравствуй, Курьян. Как тебя по отчеству?
– Называй по имени или просто атаманом. Это вас, князей да бояр, принято называть по чину, имени-отчеству, у нас иначе. Мы люди вольные. Начальство сами избираем, коли что, и прогоняем его.
– Воля – это хорошо, Курьян, но только не в том деле, которое нам предстоит сделать.
– Мне в Калуге дали задание и сказали, что ты уточнишь его.
– А что за задание ты получил?
– Держать переправу до команды, после уйти, куда ты скажешь.
– Все верно. У тебя есть опыт войны с татарами?
– И не только с ними. Мы, князь, и к Астрахани ходили, и к Азову, а один раз и в Черное море. Галеру турецкую потопили!
– Как струги выдержали подобные переходы?
– Нет, эти в море сами, без боя потонули бы. Мы плавали на других, что помощнее, под парусом.
Ургин спросил:
– Как мыслишь здесь держать оборону?
– А чего мыслить-то? – бесшабашно ответил отчаянный атаман. – Встанем у того берега и будем бить татар из пушек да пищалей, кода те в реку влезут.
– С ордой идут турки, у них есть пушки. Да и татары могут достать горящими стрелами.
– От стрел отобьемся, а пушки и у нас есть.
– Три малые? Против пехоты и конницы они вполне пригодны, если бить картечью, а вот с большими вражескими орудиями не справятся. Если турки притащат их с собой, то разнесут твои суда в щепы.
Шалый почесал затылок.
– Что ты предлагаешь, князь?
– Слева изгиб реки видишь?
– Ну?
– Один струг, что побольше, отведешь туда и спрячешь под обрывом. Напротив болотце, там татарские разведчики не пройдут. Они сунутся вниз по течению, им судно не будет видно.
– Ага! Ладно.
– Теперь глянь направо. Заросли высокой осоки видишь?
– Да.
– Там затон небольшой, мелкий. Но плоскодонный струг спрятать можно, подведя к дальнему берегу и забросав осокой. Затон извилистый, татарская разведка его весь увидеть тоже не сможет.
– Лады, князь! Встанем мы, где ты сказал, а дальше что?
Ургин объяснил:
– Моя дружина и станица Найденова вступят в бой с передовым отрядом татар. Нам надо продержаться один день, а потом уйти в лес. Однако татары вряд ли дадут нам такую возможность. Моим людям потребуется передышка. Ее предоставишь ты.
– Как?
– Когда обороняться станет трудно, надо будет уходить, ратники зажгут бересту. Увидишь дым, выводи свой струг на открытую воду и бей по татарам из пушек и пищалей. Как действовать второму судну, определишь сам. Но гляди, долго на виду у басурман оставаться нельзя. Обстреляешь переправу, берег, околицу села, прикроешь проход к себе второго струга и уходи вниз по течению до первой крепости. Помни, ты должен выиграть время, чтобы мои люди успели отойти к лесу. Вы, казаки, народ отчаянный, не прочь подраться с неприятелем. Но не здесь! Поэтому предупреди людей, чтобы не своевольничали. А то ринутся казачки со стругов на берег, на татар, да и сгинут все до единого. Этого допустить нельзя. У царя каждый воин на счету. Понял меня, Курьян?
– Понял, чего не понять! Мы, как обстреляем басурман, дым по реке пустим с большого либо с малого струга, откуда ветер дуть будет. Можем и с берегов. Под защитой дыма подведем малый струг.
– Хорошо придумал.
– Не первый раз в походе. Когда следует занять места стоянок и как будем подвозить на струги еду?
– Думаю, что уже завтра к вечеру здесь объявятся разведывательные дозоры татар. Днем ставь струги на места, прячь их, а припасы возьми с собой. Будет нужда, подвезем, но вряд ли это потребуется. Долго смотреть переправу крымцы не станут. Им на Москву идти надо. Сегодня пусть твои вольные казаки хорошо отдохнут, да не балуются на селе. За такое я строго с тебя спрошу. Это понятно, атаман?
Шалый шмыгнул носом.
– Понятно. Ответ за своих ребят я дам, только усидят ли они на месте? Хотя баб молодых из села вывезли, а с ратниками свару затевать смысла нет, кода впереди драка с ненавистными татарами.
– Вот и договорились.
Ургин отпустил атамана. К нему подошел Найденов.
Князь объяснил станичному голове складывающуюся обстановку и потребовал срочно переправить в лес женщин и детей, которые еще оставались на селе.
– Ермолай, сделай это сегодня же!
– Да, князь.
– Завтра дозор вывести в ближний лес, смотреть за полем.
– Гости дорогие должны объявиться?
– Разведка ближе к вечеру. Поначалу по два-три всадника. Они будут смотреть на село и переправу, на то, как укреплен противоположный берег.
– А мы их перехватим, допросим как следует, да в реке и утопим, так, князь?
– Нет, Ермолай, не так. Напротив, мы не станем им мешать. Завтра всех людей, кроме дозора, переправим на тот берег. Для оставшихся приготовим лодки и спрячем их.
Найденов удивленно взглянул на Ургина.
– Почему мы не тронем татар? Они же все о нас своему мурзе доложат!
– Пусть докладывают. Ты забыл, что наше задание – пропустить татар за Оку именно здесь, у Высокого?
– Татары сожгут село.
– Главное, людей уберечь, выполнить долг. Тогда отстроите новое село, краше прежнего.
– Ладно, князь, я все понял. Струги сегодня уйдут на свои места?
– Завтра. Ты своим делом занимайся и перво-наперво отправь в лес баб с детьми.
– Слушаюсь, князь.
Утром 22 июля в поле вышли усиленные посты и дозор, составленный из станичников и ратников дружины Ургина. Днем струги встали на свои места. Воины переправились на укрепленный берег и заняли позиции по схеме, отработанной князем Алексеем Дмитриевичем. Погода стояла теплая, солнечная, безветренная. Медленно тянулось время.
Только около семи часов вечера разведчики Тараса Павлова доложили, что видят у реки мелкие группы татар. Те осматривали противоположный берег, укрывшись в кустах. К селу они подходить не стали, вскоре ушли.
С наступлением темноты к укрепленному пункту, прикрывавшему переправу, на лодках подошли пограничники и воины дозорного отряда Глеба Ларионова.
Он тут же доложил Ургину:
– Татары выходили к реке. Всего мы насчитали двадцать семь всадников, – доложил он.
– Куда ушли?
– В сторону большого леса, за которым ближе к сумеркам мы отчетливо видели облако пыли. Такое обычно поднимает табун голов в триста. Значит, на лесной дороге или на поляне собралась сотня басурман.
– Сотня? – переспросил Ургин и сам же ответил: – Нет, Глеб, это в прошлом году Девлет-Гирей приказывал своим нукерам иметь по два-три коня, теперь только по одному. В Крыму ни людей, ни лошадей не осталось. Так что к нам идет не сотня, Глеб, а три, если не более. Сегодня в ночь они вышлют серьезную разведку и увидят, что сторожевые посты сняты, село пустое, а переправа прикрыта. Нас посчитать крымцы не смогут. По длине частокола тоже особо ничего не определить. За бревнами может быть сотня стрельцов или вообще никого. Вот пусть их мурзы и ломают головы, какие силы стоят перед ними. Если завтра татары двинутся к селу, то попытаются с ходу переправиться через Оку. Вступать в перестрелку с берега им не выгодно. Потому и пойдут на переправу, если, конечно, не имеют другого приказа. Но все это станет известно по ходу дела. А сейчас ступай отдыхать, да позови ко мне Белого, Байду и Найденова.
– Слушаюсь, князь.
– Погоди. Ты где разместил своих людей?
– Где и было сказано, рядом с укреплениями, по берегу, в кустах.
