— Какие крики?
— Когда я вам буду скармливать ваши акульи хрящи, вы попытаетесь кричать и вырываться, только не получится. Будете есть…
— Какие акульи хрящи?
— Неважно. Просто не пытайтесь мне ничего продать, договорились?
— Я, собственно, и не собирался.
Поезд притормозил у какой-то станции. Стало тихо настолько, что говорить не хотелось, было неловко порвать тугое молчание, и, только когда поезд тронулся, понемногу возвращаясь к привычному ритму, Юрий снова заговорил:
— Около ста человек в мире регулярно получают капсулу с зародышем. У нее нет стоимости. Ее нельзя ни купить, ни продать. Вас никогда не удивляло, когда с какими-то странами у нас вдруг налаживались отношения. Какой-нибудь политик неожиданно становился лучшим другом первого лица?
— Я думал, это просто вопросы этикета.
— Это вопросы жизни.
— Вы украли зародыш и вас ищут?
— Еще хуже.
— Не понимаю.
— Они думают, что я украл зародыш. Думаю, любое прохождение паспортного контроля станет для меня последним поступком, сделанным на свободе.
— А что хорошего в Питере?
— У меня есть план. Если у меня все получится, паспорт мне не понадобится. Понимаете ли, я украл не зародыш. Было бы соблазнительно, но у меня не было доступа. При всем желании я бы не смог этого сделать. Мне удалось закапсулировать частицу живой нефти. Вы понимаете, главное, чем занимается наша страна, — это не добыча газа и не прокачка нефти. Убийство живой нефти и добыча зародышей. Научились не так давно, водородная бомба выжигала все, а вот вакуумная — подошла. Проблема заключается в том, что количество существ — так или иначе — конечно. Рано или поздно мы бы перебили всех. Снижать добычу тоже не хотелось, точнее, нам бы просто не дали ее снизить: представьте себе, каково это — отказать людям из первой сотни, причем реальной первой сотни, а не гламурной. Перед моей группой была поставлена задача окультуривания живой нефти. Для начала нужно либо поймать только что вылупившийся зародыш, либо попытаться отделить часть в надежде на то, что часть будет жить и без целого.
— И вам удалось.
— У меня получилось. — Юрий нагнулся за своим чемоданом и вытащил из него термос.
— Чтобы не остыла?
Юрий молча открутил крышку и вытащил из колбы цилиндр сантиметров пятнадцать в длину и три сантиметра в диаметре.
— Ловушка из обедненного урана. Это сразу и способ получения, и хранилище. Ее утопили в нефти за пять минут до взрыва. В момент взрыва — она сработала, захлопнулась. Нефть, которая оказалась внутри, выжила.
— Все-таки я не понимаю, почему вакуумный взрыв? Какая разница, там все должно сгореть до золы.
— При термоядерном или ядерном взрыве так и происходит. Вакуумный убивает все, кроме зародышей. Они находятся в защитной оболочке, которая справляется даже с объемным взрывом.
— А не проще было просто жечь?
— Проще. Для вашего спокойствия вам лучше не знать, что происходило, когда ее пытались просто зажарить.
— Можно? — Андрей взял ловушку, смотрелась она в его руках странным металлическим карандашом. — И вот из-за этой штуки в наше купе вот-вот ворвутся суровые ребята в масках с автоматами, и коль я уже знаю, в чем дело, то повяжут вместе с вами?
— Примерно так.
— А хотите, я угадаю, почему вы не могли просто сжечь нефть?
— Попытайтесь.
— Слишком медленно. Для существа древнего, огромного было бы естественно реагировать. Вероятно, поджигатели прожили недолго. Угадал?
— Да. Только добавьте, что она не просто реагировала. Она кричала и действовала так, будто обладает разумом. Когда начинаешь об этом задумываться…
— Ну да, уж лучше ребята в масках. Они хотя бы люди.
Ложились спать в тишине. Юрий, не раздеваясь, лег на спину и напряженно вслушивался, ждал страшного и неотвратимого. Недолго. Заснул как выключился и проснулся, уже только когда за окном медленно полз перрон Московского вокзала.
— Пойдемте.
Андрей — уже в своем пуховике и с рюкзаком на плечах — нависал над Юрием, и на его лице не было ничего, что могло бы намекнуть на совместно выпитое и проговоренное.
— Очень мало времени, сосед.
Юрий кинул взгляд в сторону чемодана.
— Ловушка у меня, поверьте, так будет лучше. Торопитесь.
— Вы один из них, — к своему удивлению, Юрий не чувствовал ни страха, ни даже обиды на этого большого человека. Вероятно, он уже настолько свыкся с тем, что убежать ему не удастся, что сейчас его даже как-то попустило.
Они вышли из поезда, прошли мимо проводников, застывших рядом с вагонами совершенно не почетным караулом, не доходя до здания вокзала, свернули направо, во дворы, запруженные машинами. Несколько минут прогулки по дворам, и Юрий понял, что совершенно не понимает, где находится, краем глаза усмотрел крепостную стену из красного кирпича и на какое-то мгновение решил, что таки сошел с ума и каким-то образом очутился на задворках Московского Кремля.
— А нас разве не должны были встречать?
— Не в этот раз, — Андрей резко остановился возле ничем не примечательной двери с проржавевшим кодовым замком. Кажется, лишь погладил, и дверь бесшумно распахнулась. В подъезде было тихо и светло, собственно, никакой это и не подъезд. Сразу за парадной дверью оказался тамбур, а за ним маленькая комната, больше всего похожая на номер какой-нибудь бюджетной европейской гостиницы, все чистенько, но скромно. Кровать, стул, стол и еще одна дверь. В санузел.
— Удобно, когда не надо далеко идти. — Андрей слегка надавил Юрию на плечи, заставив того сесть на стул. Снял перчатки, вернулся к своему пленнику и около минуты пристально рассматривал его. — Я сейчас сделаю одну вещь и уйду. Вы тоже, но чуть позже. Собственно, выбора у вас особо не будет — дверь откроется только тогда, когда можно будет уйти.
— Вы меня не убьете?
— Сегодня — нет. Но вам придется рассказать, какой у вас все-таки был план.
— И не арестуете?
— Задержу, но ненадолго. Потом просто уйдете отсюда, — Андрей выразительно глянул на часы, — если не будете меня задерживать. Итак, ваш план?
Что-то было в голосе Большого, что Юрий подобрался и стал не рассказывать, а отвечать, как отличник на экзамене.
— В Питере, буквально месяц назад, открылся филиал Института нефти и газа. Спонсоры — норвежцы, там лаборатория, оборудованная так, как у нас в центре и не мечтали. Там я мог бы закончить исследования, а получив результат…
— Я так понимаю, вы собирались научиться разводить живую нефть?
— Именно. И, научившись, уже я мог бы диктовать свои условия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
