– Каждый сопливый ребенок знает эти легенды, – махнул рукой Фредегар. – Что толку верить сказкам?
На пороге галереи появилось четверо слуг с горящими факелами, и через несколько мгновений их обманчивый колеблющийся свет уже играл на черном куполе со звездным небом.
– Из этих бумаг понятно, что золото Валузии действительно где-то существует, – взволнованно сказал Астрис. – Тот, кто убил Томезиуса и Уноль-фа, охотился именно за этими листами. Но Унольф передал их теннетору, а теннетор погиб, не успев до конца найти ключ к разгадке пергаментов, но перед с
– Значит, их убил варвар, сидящий в клетке и ожидающий казни, – хлопнул обеими руками Фредегар по краю ложа. – Я не желаю больше ничего слушать! Никогда мне еще не приходилось так проводить послеобеденный отдых! Но ты очень старался, странствующий умник, я видел это, и поэтому ты можешь спокойно покинуть дворец – наказанию тебя пока не подвергнут. Но если ты еще раз посмеешь тревожить мой покой, берегись! Немало страданий придется испытать тебе после этого, и никакие обращения к богам не помогут избежать справедливого наказания.
– Светлейший герцог! Но как же тот, кого ты посадил в клетку для потехи беснующейся толпы?
– Его казнят в назначенный срок.
– А если убийства будут продолжаться? Если Ночной Губитель вновь объявится на улицах ночной Херриды?
– Тогда я признаю свою ошибку. Тогда голову казненного по моему приказу снимут с Позорного Шеста, и все поймут, что варвар не виноват. А ты, если желаешь, можешь искать золото Валузии. Только помни – все богатства, заключенные в недрах Херриды, принадлежат мне по закону о сокровищах… Так ведь, Тубал?
– Осмелюсь спросить, светлейший герцог, да хранит вас Всемогущий, – но разве есть такой закон в Херридском Кодексе? – шепотом спросил побледневший советник.
– Такой закон есть! – внушительно ответил Фредегар. – Я только что его предложил и утвердил, баранья ты требуха… Любое сокровище, хранящееся в недрах земли Херриды, принадлежит правителю города, и только правитель может вознаградить нашедшего частью богатства. Если ты, блуждающий впотьмах философ, все-таки найдешь золото Валузии, прочитав эти заплесневелые листы, то получишь от герцога одну пятую часть. Нет, пусть все знают герцогскую милость, – ты получишь одну четвертую часть от всех сокровищ, принадлежащих мне! Но если ты сокроешь хотя бы тройной озз золота, твоя голова будет украшать Позорный Шест вместе с головой варвара-убийцы. Я отпускаю тебя. Тубал, советник мой, вели подать герцогу теплого вина с пряностями.
* * *
Обрушившийся на город ливень отсверкал молниями и отгрохотал тяжкими раскатами грома, закончившись так же внезапно, как и начался. Когда Астрис прошел в сопровождении стражи длинными коридорами герцогского дворца и оказался у ворот, солнце уже выглянуло из-за разорванных краев излившихся на землю туч, и мутные потоки бежали по мостовым с Верхнего города к портовым районам. Оживали птицы, попрятавшиеся на время грозы, и влажный воздух мгновенно наполнялся их хлопотливым стрекотанием.
Внешне аквилонец оставался невозмутимым, но грудь его почти разрывалась от бешенства. В бессильной ярости он спрятал старинный сундучок в недра своей походной туники, надежно запахнул ее полы на груди и решительно направился вниз по мостовой.
– Что делать? Выбирать хорошее место и смотреть на казнь? – невольно говорил он сам себе. – Или попытаться помочь киммерийцу? Что же, совесть моя чиста, я пытался сделать все, что мог. Но сила слова не в чести в Херриде. Здесь не понимают нормальных доводов, не понимают простых объяснений! Значит, придется действовать по другому плану…
Огибая мутные обильные потоки, несущиеся вниз с холма к пристани, аквилонец приблизился к портовым районам. Здесь по-прежнему было безлюдно, большинство горожан все еще толпились в районе площади Мертвеца, и некоторые лавки, обычно бойко торговавшие в это время, были закрыты.
Астрису пришлось пройти несколько кварталов, прежде чем он обнаружил то, что хотел. Грубая деревянная вывеска, вырезанная в форме кувшина с ручкой, должна была обозначать гончарную лавку.
Отсыревшая от ливня дверь отворилась с некоторым трудом, и аквилонец вошел внутрь. Яркое солнце, выглянувшее из-за туч, пробивалось сквозь маленькое оконце, затянутое мутным рыбьим пузырем, и освещало длинные полки, тянувшиеся вдоль стен лавки.
Взгляд Астриса скользил по бесчисленному количеству кувшинов, фляг и ваз, громоздящихся на этих полках. Никто, к его удивлению, не торопился выходить навстречу посетителю, в лавке царила полная тишина, нарушаемая лишь заунывным гудением жирных мух, мечущихся около оконца.
– Есть в этом месте кто-нибудь живой, да хранят его боги… – крикнул он в глубину, потеряв терпение.
Краем глаза Астрис заметил какое-то движение внизу справа от себя и, к своему полному изумлению, увидел, как из широкого горла лежащей на полу амфоры показалось чье-то заспанное лицо.
– Кто тут шумит? Что надобно? – сипло спросил снизу толстый зингарец.
– Во имя Митры! Что ты делаешь в амфоре?
– Я всегда сплю там после обеда. Во всей Херриде не сыскать более прохладного места, и в жару я всегда отдыхаю здесь. Положишь охапку соломы и чувствуешь себя, как в опочивальне герцога Фредегара!
С кряхтением толстяк выбрался из своего странного ложа и спросил, отряхивая тунику от соломы:
– Почтенный чужеземец желает что-нибудь купить? В моей лавке он найдет все, что только пожелает. Амфоры для вина? Пожалуйста!
Он указал рукой на огромные сосуды, высотой больше человеческого роста, возвышающиеся у дальней стены. Рядом с ними темнели приземистые кувшины с очень широкими горловинами, окаймленными со всех сторон четырьмя ручками.
– Или благородный чужестранец желает приобрести эти кратеры, чтобы разбавлять вино с водой для своих гостей?
– Нет, это слишком большие размеры. Мне нужна фляга…
– Возьмите этот лекиф! – Толстяк радостно указал рукой на узкий продолговатый сосуд с таким тесным горлышком, что туда, казалось, нельзя было бы засунуть даже стебель цветка. – В моей лавке можно купить самые красивые лекифы из Мессантии, все аргосские красавицы хранят в них свои благовония и ароматические притирания. Возьми, они стоят совсем недорого!
– Нет, мне нужен побольше, – недовольно заметил Астрис.
– Тогда пусть почтенный чужестранец скажет: для чего ему нужен сосуд? Для вина? Для масла? Для зерна или порошка?
– Нет, скорее, для дыма, если так можно выразиться…
– Для дыма? – изумленно спросил зингарец, и глаза его округлились. – Сколько я торгую, ни разу не слышал, чтобы в сосудах хранили дым…
