— О, Господи, Энни! — вскрикнул ошарашенный голос. Я слегка приоткрыла глаза и увидела перед собой Эвана, увидела чётко, словно я не была при смерти, словно не умирала…Руки Эвана гладили меня по лицу, убирали с мокрого лба волосы, поглаживали плечи. Он не отрывал взгляда от моих глаз, а я не могла смотреть больше ни на кого, кроме как на него.
— Тебе так просто от меня не избавиться, Эван, — прохрипела я и, закрыв глаза, прижалась к груди любимого. Нам удалось пережить это и всем выйти победителями из этой ситуации. И теперь, в объятьях самого близкого человека на земле, я могла закрыть глаза и отдохнуть, просто закрыть глаза и отдохнуть, ведь я так устала…
Я сделала решающий ход и победила. Мы все победили, не смотря на потери.
Глава семнадцатая
Потери и приобретения
Я пришла в сознание, но боялась открыть глаза. Может, мне всё это приснилось и сейчас я очнусь в больнице, после аварии, буду слышать голоса в голове и бояться? Но нет, сейчас всё было по-другому. Я чувствовала, как мою ладонь держит знакомая рука, как мои волосы легко поглаживают нежные, но такие сильные пальцы…Я улыбнулась, прежде чем открыть глаза, устало улыбнулась, потому что по ощущениям сил у меня совсем не осталось.
— Эван? — хрипло позвала я. Кажется, голос сорвался, но мне было всё равно. Я была жива, а Филипп…он был мёртв, но свободен, свободен сам перед собой. И при этой мысли я почувствовала удовлетворение. Того, в кого он превратился, так просто было не спасти, не без потерь. Ответом мне послужил облегчённый вздох.
— Я здесь, любимая, — я почувствовала прикосновение знакомых губ ко лбу, и мне тут же стало легче.
— С тобой всё хорошо? — спохватилась я, вспомнив, сколько всего мы пережили за столь короткий срок. Неуверенно открыв глаза, я поняла, что они абсолютно здоровы.
— Что со мной вообще может случиться? — усмехнулся Эван, его лицо находилось близко к моему так, что его прохладное дыхание заставляло мои волосы слегка шевелиться. Я подняла руку и коснулась щеки любимого, сердце приятно замерло. Я чувствовала себя очень счастливой, ведь с ним было всё в порядке, и сейчас он был рядом.
— Эван, — прошептала я, отведя глаза. Я вспомнила, как Элизара погибла в руках Филиппа. — Элизара, она ведь…
— Погибла, — его тон был равнодушным, словно он говорил о куске камня. Но я видела, как напряглось его лицо, как глаза сузились. Он страдал, он наверняка не мог простить себе того, что случилось с его сестрой. А я даже и не думала о том, чтобы радоваться её смерти…Не так она должна была расплатиться за смерть Рика, совсем не так.
— Эван, мне очень жаль, — прошептала я, решив не рассказывать ему о том, что Элизара убила Рика. К чему ему знать? Она и без того запятнала свою память предательством, но мне не хотелось, чтобы при воспоминании о ней Эван чувствовал ненависть.
— Я знаю, — кивнул он, прикрыв глаза. Минуту мы молчали. Я смотрела в его напряженное лицо и боялась увидеть в его глазах изменения после произошедшего. Но я ошибалась. На меня вновь смотрели кристально-синие глаза, излучающие тепло и заботу, в них можно было утонуть и я с удовольствием это сделала.
— Сколько я была без сознания? — наконец, спросила я, сполна насладившись видом возлюбленного.
— Чуть больше суток. Не волнуйся, собирателям удалось дать отпор пожирателям, но потери оказались большими…Все члены совета убиты, Дана в их числе. Благо, никто из детей не пострадал. — пояснил Эван. А я почувствовала грусть и сожаление. Было несправедливо то, что Дана и остальные члены совета умерли, их кровожадно убили. Пускай я и с подозрением относилась к главе собирателей, всё-таки эта женщина достойно исполняла свои обязанности, теперь я это понимаю.
— Энни, милая, в таком бою без жертв просто не могло обойтись, — Эван погладил меня по щеке, а затем прислонился своим лбом к моему и, прикрыв глаза, взял меня за обе руки. — Когда ты в то мгновение ушла, Энн, моя душа покинула тело вместе с тобой. Прости, что я не смог уберечь тебя от столь тяжелого испытания, прости меня… — я, честно, не понимала, за что он извинялся. Эван делал всё возможное, чтобы оградить меня от опасности.
— Эван, то, что ты уже мне дал, было выше всех мечтаний. Ты дал мне не только любовь, но и защиту. И не вини себя в произошедшем, попусту ничего не произошло. Я жива, ты жив и теперь мы вместе, — сказав это, я заглянула в его глаза и нашла там понимание.
— Ты права, но я больше не допущу подобного, — кивнул он, скорее сам себе. А я, наконец, оглянулась по сторонам. Лежала я в комнате, напоминавшей больничную палату. Вероятно, я была в одном из штабов собирателей. Я осмотрела себя: на мне была белая мешковатая больничная рубашка, благо на этом всё и закончилось, никаких капельниц и прочей чепухи.
— Где мы? — спросила я любимого, который всё это время наблюдал за мной. На его лице появилась полуулыбка, которая сводила с ума, но я старалась держать себя в руках. Не время и не место. Хотя, кажется, воспоминание о близости с ним, заставило мои щёки слегка порозоветь.
— Больничное отделение, сейчас мы находимся в незнакомом тебе штабе. Сюда переместили всех собирателей после боя… — голос Эвана в конце фразы стал совсем тихим и как раз в этот момент белая дверь в небольшую палату отварилась. Вошедшим оказался Эдвард. Как странно, за столь короткий срок я научилась воспринимать его именно как Эдварда, хотя это и было тело Эндорсона.
— Здравствуй, милая Энн, — и снова эта отеческая улыбка. Краем глаза я заметила что Эвану стало слегка не по себе в присутствие Эдварда, поэтому я одобряюще сжала руку парня. Мне нужен только он и этого ничто не изменит. — Я вижу ты в добром здравии.
— Как видишь, — я невольно улыбнулась в ответ. Как же хорошо, что с ним было всё в порядке, и с телом Эндорсона тоже.
— Я рад, что твоё выздоровление прошло столь быстро и, не скрою, вовремя. Сегодня вечером состоится ритуал по возвращению всё на свои места. Эндорсон Лейнус вновь обретёт своё тело, — после этой фразы я замерла. Это было так странно…Я скучала по Энду, но мне не хотелось прощаться с Эдвардом, с его тёплой отеческой улыбкой, приятным голосом, великолепнейшими познаниями в области магии и доброй душой. Но я хотела увидеть серые глаза Эндорсона, хотела чтобы он простил меня за то, что я не смогла ощутить к нему нечто большее, чем просто дружескую привязанность…
— Это…просто…ах, я не знаю что сказать, — и это было правдой. В мыслях возникла путаница, и я сморщила лоб, в голову тут же ударила боль, но я не показала виду. Но всё действительно должно было вернуться на свои места. Эдварду не место в этом мире, как ещё не место Эндорсону в том. — Я приду попрощаться, — твёрдо кивнула я, зная, что нам необходимо поговорить, я нуждалась в его напутствии.
