Я задавалась вопросом, не заблудимся ли мы здесь, в каком-то подземном лабиринте.
У Фиграна не было гарнитуры, но темнота, казалось, его не беспокоила. Он продолжал бормотать так же, как и раньше, не замедляя ни своей невнятной речи, ни шаркающих шагов.
Я поймала себя на мысли, что Ревику это бы очень не понравилось. Честно говоря, я сомневалась, что мы вообще смогли бы провести его по этому туннелю без сильного успокоительного.
Может, даже с успокоительным не получилось бы.
Снова выкинув своего раздражающе вездесущего мужа из своих мыслей, я стиснула зубы, как будто это могло каким-то образом помочь мне перестать думать о нём.
Как ни странно, это сработало. Более или менее.
Теперь я могла сильнее чувствовать свет этих других существ.
Я также могла чувствовать их боль. Большая часть этой боли не казалась новой; на самом деле, создавалось, что она была там дольше, чем большинство из этих существ могли помнить.
Хотя кое-что из этих чувств казалось новым.
По какой-то причине новая боль беспокоила меня.
Как и во всём комплексе, я чувствовала эти странные нити органического материала в стенах, явно живые, но дремлющие… спящие.
В этот раз я тоже не пыталась понять, как это было возможно, но сделала снимки своим светом и забила, вместо этого сосредоточившись на живых существах, которых я могла чувствовать на другом конце этих извилистых проходов.
Резкие повороты прерывали линии туннеля примерно через каждые тридцать или около того метров, из-за чего практически невозможно было оценить расстояние с помощью чего-либо, кроме времени.
Мы пробыли здесь слишком долго.
Осознание этого факта тоже не покидало меня.
Я одержимо сверялась с часами в гарнитуре. Прошло ещё минут двадцать или около того, пока мы двигались в темноте по безликим туннелям.
Я почувствовала, что некто на другом конце снова тянет меня к себе.
Теперь уже нетерпеливо. Хочет, чтобы мы поторопились.
Он нетерпелив, возбуждён, взволнован…
«Он».
Я крепче сжала пистолет, только тогда вспомнив об оружии, хотя стискивала его обеими руками. Я держала дуло направленным в пол, а не прямо вперёд, как Даледжем, но тот факт, что я почти забыла о нём, всё равно давал мне представление о том, где была моя голова. У меня пересохло в горле, когда мы добрались до другого угла туннеля.
Что-то подсказывало мне, что это последний. Теперь мы уже близко.
«Он уже близко».
— Он ждёт нас, — пробормотала я. — Ты чувствуешь его, Даледжем?
Даледжем вздрогнул, затем взглянул на меня.
— Да, — сказал он нейтральным голосом.
Почему-то даже в этот момент на меня накатило веселье.
— Можно мне называть тебя по имени? — спросила я. — Если это было слишком фамильярно, я прошу прощения, брат. Я слышала, как другие разведчики называли тебя Джемом. Если ты предпочитаешь такой вариант, я могу…
— Это не имеет значения, — сразу же сказал он, обрывая меня. — Всё в порядке. Оба варианта сгодятся.
Он не опустил винтовку. Он даже не взглянул на меня.
Я чувствовала за этой ситуацией с именем гораздо больше, чем он говорил. Однако сейчас определённо не время обсуждать это с ним, какой бы ни была история.
«Ты, наверное, всё равно не захочешь знать эту историю», — подумал мой мозг.
Подумав об этом, я поняла, что мой глупый мозг прав. На что бы он ни отреагировал в тот момент, это имело какое-то отношение к Ревику.
У меня также не было много времени, чтобы подумать об этом. К счастью.
Даледжем свернул за следующий угол, следуя по квадратному коридору. Ещё через несколько шагов мы оба оказались перед металлической дверью. Металл тёмно-красного цвета казался потрясающе ярким в инфракрасном диапазоне.
Мне потребовалось ещё несколько секунд, чтобы понять, что органика в этой двери не дремлет.
Она была очень, очень бодрой.
Мало того, дверь была толстой. Безумной толстой — примерно полтора метра твердого органического, полуорганического и мёртвого металлического материала вместе взятых. Мой aleimi с любопытством исследовал различные слои, видя их функциональность только по частям.
Что бы ни жило по ту сторону этой двери, механизмы в двери слепили меня, не позволяя что-либо увидеть.
Мои подозрения оказались верными. Фигран показывал нам, что живет за этой красной дверью. Мы с Джемом сами бы этого не почувствовали. Как и с нашими резервуарами и ошейниками, Фигран мог видеть то, что находится за этой стеной. Он также помогал нам с Джемом видеть сквозь неё.
Я задавалась вопросом, может ли тот, что стоял по другую сторону, также видеть сквозь эту стену.
— Прости, сестра, — пробормотал Фигран. — Прости, прости.
Даледжем посмотрел на него, нахмурившись.
— За что ты теперь извиняешься?
Я покачала головой, отметая обе эти вещи резким жестом.
Я знала, что Фигран имел в виду. Он извинялся за то, что обманул нас. Но теперь было уже слишком поздно, и я не видела смысла объяснять Джему, как нашим светом манипулировали.
Мы могли обсудить детали позже.
А пока я хотела, чтобы мы убрались отсюда как можно скорее, чёрт возьми.
— Она заперта? — спросила я Даледжема.
Мой голос был тише шепота.
— Да, — так же тихо пробормотал он в ответ. — Но замок странный.
Кивнув, я осторожно скользнула в него своим светом…
…когда вдруг я почувствовала Фиграна там, в моём свете.
Это произошло так быстро, что я едва заметила, что он оказался там. Затем я наблюдала, как он делает внутри моего света что-то, что я едва могла чувствовать на более высоких уровнях моего aleimi. Внезапно я ощутила, как механизм в двери передо мной сдвинулся.
Затем замок, на который я только что начала смотреть, открылся.
Вздрогнув, я повернулась, уставившись на другого элерианца сквозь темноту.
Он уже убрал свой свет. Он съёжился по другую сторону двери, бормоча что-то себе под нос, как будто ничего не случилось.
— Ты только что открыла эту чёртову дверь? — спросил Даледжем с недоверием в голосе.
— Вроде того, — пробормотала я. Чувствуя, что внимание Даледжема приковано к моему свету, я вздохнула. — Фигран сделал это. Но он использовал для этого мой свет. Не спрашивай меня как.
Даледжем уставился на меня, затем на Фиграна. Я почувствовала, как он хмурится в темноте, и выдохнула, жестом указывая пистолетом, чтобы он открыл дверь.
— Теперь уже дело сделано, — сказала я.
Я чувствовала, как он пытается решить, насколько это на самом деле глупо.
Затем он обеими руками ухватился за металлическое колесо в центре двери. Он резко повернул его против часовой стрелки. Я почти почувствовала, как печать разблокировалась.
Барьерное поле сдвинулось вокруг нас.
Я почувствовал, как Даледжем подпрыгнул, а потом оглянулся на меня, тяжело дыша.
— Ты это почувствовала? — спросил он с сильным акцентом. — Бл*дь.
Изо всех сил стараясь держать свой разум под контролем, я попыталась определить акцент, но не смогла. Что-то азиатское. Если китайский, то не тот акцент, который я обычно слышала от видящих, родившихся в Китае.
— Что, чёрт возьми, это было? — повторил он, и его акцент усилился.
— Какое-то поле Барьерного сдерживания, — сказала я. Обдав успокаивающим теплом его свет, я постаралась, чтобы мой голос звучал беззаботно. — Всё в порядке, брат. Я уже многое поняла. Это то, о чём Фигран упоминал ранее.
Несмотря на свои слова, я подняла пистолет двумя руками.
Говоря это, я также сосредоточилась на двери.
— Как резервуары, — объяснила я, неопределённо жестикулируя одной рукой и всё ещё сжимая пистолет другой. — …Ты же понимаешь.
Я почувствовала его понимание, и его свет немного успокоился.
— Мы идём дальше? — в его голосе звучал скептицизм, но рука всё ещё лежала на Г-образной ручке двери под колесом. Его пальцы казались странно белыми сквозь виртуальное инфракрасное изображение моей гарнитуры.
