Я посмотрела на Фиграна.
Видящий с рыжевато-каштановыми волосами покачивался на пятках, уставившись в потолок и сосредоточенно поджав губы. Он снова начал напевать, бормоча каждые несколько секунд между долгими вдохами. Я сомневалась, что он осознавал, что делает это.
Очевидно, Даледжем отказался от попыток заставить его замолчать.
Понимая, что нервозность начинает сказываться на моей концентрации, я окутала свой свет армейским покровом. Более или менее овладев своими мыслями, я оглянулась на ряд витрин.
Я нахмурилась, глядя на витрину, заполненную маленькими манекенами в детской и подростковой одежде. Я знала, что как только это место осветится, оно, скорее всего, будет заполнено виртуальной рекламой, а также более старомодными витринами, какие я могла видеть сейчас. И всё же что-то в этих манекенах размером с ребёнка с фальшивыми голубыми глазами и широко раскинутыми руками тревожило до глубины души.
Перебирая мысленно слова Даледжема, я взглянула на него.
— Ты считаешь, мы должны уйти сейчас? — спросила я. — Прежде чем мы выясним, зачем мы здесь?
Даледжем покачал головой.
— Нет, — сказал он. — Нет… Для этого уже слишком поздно. Но мы должны быть очень осторожны, чтобы не сделать то, к чему нас здесь направляют.
Подумав об этом, я кивнула медленнее.
— Согласна, — сказала я.
«…При условии, что для этого ещё не поздно, брат мой», — пробормотал мой разум.
Даледжем взглянул на меня.
Я не ответила на его взгляд, но продолжала осматривать здания, мимо которых мы проходили.
Фигран жался сразу за нами, не отставая, несмотря на меньшую длину его шагов. Сцепив пальцы и руки на уровне груди, он смотрел в витрины магазинов всякий раз, когда я оглядывалась, и его глаза были круглыми, а скульптурные губы сжимались в маленькую линию.
— Лаборатория, — пробормотал он. — Крысы в туннелях… крысы… пища для призраков…
Меня пугало то, что я это понимала.
Борясь с приливом беспокойства, которое хотело послать адреналин в мой живот, я направила свой свет вперёд, как раз когда мы проходили мимо другого ресторана, итальянского заведения в старомодном стиле. На столах были клетчатые скатерти в комплекте с винными бутылками в оплётках, покрытых разноцветными брызгами свечного воска. Это напомнило мне о местах, где я бывала с Джоном в Виллидже, и теперь мне казалось, что это было миллион лет назад.
— Ты уже сталкивалась с этим раньше, — произнес Даледжем тихим голосом.
Я взглянула на него, затем снова перевела взгляд на здания. Продолжая идти, я пожала плечами, целясь из пистолета в окна на моей стороне улицы.
— Вроде того, — признала я. Поколебавшись, я поправилась: — Ну… нет. Не так, как сейчас. Но это чувство, да. Это знакомо. В основном от Ревика.
— От Ревика? — голос Даледжема зазвучал чуть резче.
Самую чуточку, но я это услышала.
Я выдохнула.
— Да, — я хмуро взглянула на Даледжема. — Он был вынужден проводить много времени в мыслях этого ублюдка, — я указала пистолетом на витрины магазинов. Мои пальцы крепче сжали рукоятку, когда я продолжила тихим шепотом.
— Он использовал Менлима в качестве стратегического партнера на протяжении почти всей Первой Мировой войны. Ревик знает, как мыслит Менлим. Он показал мне, какой коварной может быть его тактика манипулирования, какой тонкой… какой терпеливой. Конечно, были и более очевидные вещи: резервные планы, непредвиденные обстоятельства, сокрытие планов внутри планов… вещи, о которых не знали даже его собственные люди. Но ментальные манипуляции были настоящим источником его силы. Я многому у него научилась… я имею в виду Ревика. Есть вещи, которые он знал, но сам того не осознавал. Включая то, как ощущается разум Менлима. Как он структурирован… почему он был так скрупулёзен в деталях такого места, как это.
Даледжем нахмурился, но только кивнул.
В тот раз он скрыл реакцию в своём свете.
Несмотря на это, я обнаружила, что сдерживаю другую боль, которая хотела нарастать в моём свете.
Мы больше не разговаривали, пока не миновали ещё несколько кварталов в этой странной копии американского сельского городка. Я всё ещё не видела конца улицы, по которой мы шли; чем дальше мы продвигались, тем длиннее, казалось, она простиралась перед нами.
Я видела множество переулков и дорог по обе стороны, но мы не рискнули спуститься ни по одному из них. Мы придерживались главной улицы — той, к которой нас привела дверь.
Мы ненадолго остановились в парке справа от нас, с настоящей травой под большим количеством ламп, имитирующих солнечный свет. Вдали от укрывающих громад зданий и магазинов я также почувствовала искусственный ветер; я чуяла запах распустившихся цветов, молодой травы, сосновых игл и влажной земли.
В самом парке были посажены взрослые деревья. Большой игровой комплекс занимал один угол лужайки, установленный поверх упругого, губчатого материала, похожего на резину.
Сразу за игровой площадкой находился пруд, заполненный игрушечными моторными лодками. Сама детализация этой сцены была душераздирающей, тревожащей. Я поймала себя на мысли, что тут в какой-то момент появятся утки, хотя, возможно, виртуальные, чтобы они не создавали беспорядка.
Как только я об этом подумала, Даледжем указал на экраны за прудом.
Следуя за его пальцами, я кивнула, как только мой свет определил, что он увидел.
Виртуальные возможности… ну конечно.
Взглянув вверх, я поняла, что весь потолок был сделан из того же материала. Вся эта область, вероятно, будет неотличима от поверхности планеты, как только включатся все технические навороты. Там наверху будет небо. Облака. Может быть, даже погода.
Боль пронзила меня при этой мысли.
Это не была боль разделения.
Мысль о поколениях детей, выросших здесь, отрезанных от настоящего солнца и ветра, живущих в крысиной клетке Менлима, как назвал её Фигран, чертовски угнетала меня. Я боролась с гневом, который поднялся в моём свете — полный расчёт и всё же полное безразличие.
Это было вполне логично, даже на бумаге.
Невооружённым глазом это выглядело красиво.
Даже идиллически.
И всё же каждая вещь в этом чувствовалась неправильной… и по причинам, которые я не могла полностью сформулировать даже для себя.
Они не будут знать ничего другого. Они вырастут благодарными за то, что вообще остались в живых. Они, вероятно, вырастут с какой-нибудь дерьмовой, квази-религиозной мифологией о том, как много они должны своему Великому Лидеру и благодетелю за то, что пережили событие уровня вымирания.
От этой мысли у меня заныл живот, когда я уставилась на органический игровой набор с резиновыми бамперами внизу и искусственным покрытием.
Даледжем коснулся моей руки.
Когда я оглянулась, он сделал жест головой, подняв винтовку.
Я проследила за направлением его жеста и увидела фасад зоомагазина, раскрашенный яркими, красочными цветами. Чувствуя, как старший видящий легонько подталкивает меня заглянуть за стены, я тихо хмыкнула.
Gaos. Слишком в яблочко.
Даледжем жестами предложил ему на этот раз пойти вперёд. Сказав это, он завязал свои тёмные волосы сзади, отпустив винтовку ровно настолько, чтобы собрать пряди в густой хвост. Он ловко завязал их кожаным ремешком, чтобы убрать волосы с лица.
Я кивнула на его вопрос о том, кто должен идти первым.
Тем не менее, когда он направился в сторону зоомагазина, я активировала самый минимум телекинеза. Я также держалась рядом, идя прямо за Фиграном, по-прежнему привязанным к Даледжему органическим тросом.
Даледжем толкнул стеклянные входные двери.
Звякнул маленький колокольчик, как будто что-то из фильма, и я подняла глаза, застигнутая врасплох.
Даледжем почти не медлил.
Он бесшумно прошёл по центральному проходу в дальний конец пустого магазина, бесшумно ступая в ботинках. Он бросал беглые взгляды по сторонам, хотя я чувствовала, как его свет простирается наружу, всё ещё внутри моего щита, но определённо в режиме разведки. Как и Балидор, он умел делать это, не оставляя следа.
