В комнате было тепло и сумрачно из-за задернутых штор. Тишину нарушало только спокойное глубокое дыхание Ромэра, Летта давно ушла во двор. Я разглядывала развернутую на столе карту Арданга… Даже не заметила, как меня сморило. Поняла, что заснула прямо за столом, положив голову на сложенные руки, только когда где-то за спиной услышала голос Ромэра.
— … Нет, я не хочу оставлять ее здесь. И нет, дело не в вольной, — судя по тону, арданг был очень рассержен.
— Забери у нее бумагу! — шипел Клод. — Ты с ума сошел, оставлять такой документ в чужих руках? Как бы она тебе не помогала прежде, может предать в любой момент!
— Она мне не чужая. Думал, после моего рассказа это стало очевидно и вам. Она. Меня. Не предаст! — Ромэр старался говорить спокойно, но чувствовалось, уже едва сдерживался.
— Ниар, послушай, — мягко начала Летта. — Она неплохая девушка. Милая. Положа руку на сердце, признаю, она мне нравится. Поверь, я бы слова против нее не сказала, отдай она тебе вольную.
— Я сам ее не взял! — отрезал Ромэр. — И не хочу ее брать. Это значит лишить Нэйлу уверенности в моей защите.
Хм, нужно будет как-нибудь намекнуть, что в нем я и без таких залогов не сомневаюсь…
Женщина коротко вздохнула и, видимо, остановила Клода. Потому что дядя осекся на полуслове.
— Понимаю, — ее голос звучал настойчиво и твердо. — Хотя странно, что ей не хватило твоего слова. Но не будем об этом. Ты посмотри и другими глазами на ситуацию. Она тебя к себе привязала этой бумагой. Чтобы ты и помыслить не мог о том, чтоб оставить ее. Ты вынужден ее с собой брать. Тебя будут видеть с ней, да еще в такой роли… О слухах и мнении других ты не подумал? Король Арданга, ты готов жениться на полудворянке шаролезке?
Ромэр попробовал возразить, но Летта оборвала и его.
— Послушай, что тебе говорят и подумай, что происходит! А теперь отвлекись от всего, от своего к ней отношения. Посмотри на факты. Они более чем странные! Девушка, как она утверждает, сама, без чьей- либо помощи каждую ночь приходила в тайную тюрьму. Сама, без чьей- либо помощи организовала побег. Двойной побег. Сама раздобыла вольную. Это все крайне подозрительно! Либо ей помогали, либо она солгала. Но в любом случае я не верю в рассказанную нам историю. Не верю!
— Иногда правда бывает и такой. Но чего ты от меня хочешь? — глухо спросил Ромэр.
— Критичного отношения к ней. Не больше. Еще раз говорю, из благодарности я готова, мы готовы простить многие странности, попытаться найти объяснения подозрительной истории. Я не могу простить лишь одного. То, что она не отдает бумагу. С помощью документа, от которого зависит твоя жизнь, и который ты даже не прочитал, она вертит тобой. Оправдывать такого человека у меня желания нет.
Голос женщины звучал словно приговор высшего судьи. Жестко, требовательно, не оставляя и мысли о том, что с этим суждением можно не согласиться.
— Адали, пойми, я верю ей. Каждому слову, — Ромэр казался бесконечно расстроенным. — Мне жаль, словами не сказать, как жаль, что вы ее просто не знаете. Зная, не сомневались бы.
— Ниар, — куда мягче заговорила Летта. — Пусть она тебе не все рассказала. Пусть, ее право. Твое право верить ей и так. А наш долг — защитить тебя от необдуманных поступков. Забери вольную, обезопась себя. Как бы тепло мы не относились к ангелу, ты нам дороже. Я не переживу, если снова тебя потеряю.
Да, Летта озвучила беспроигрышный, безотказный аргумент. Такому противопоставить нечего. Приятно, конечно, что Ромэр мне доверяет. Но в этой ситуации, когда арданг оказался между двух огней, — мнением родственников и собственными принципами и представлениями, — я ему не завидовала. Не сомневалась, что Ромэр пойдет на уступки и пообещает поговорить со мной о вольной. И это было бы разумно. Поэтому безмерно удивилась, когда в ответ на слова Летты услышала твердый, суровый голос Ромэра.
— Нэйла едет со мной. В дороге представляется моей женой. Одевается соответственно. Документ остается у нее до тех пор, пока она не сядет на корабль. И мы больше не обсуждаем эту тему!
— Упрямый слепец! — в сердцах выпалил Клод.
— Адар…
Сколько скрытой угрозы прозвучало в этом ласковом слове. Даже меня холодом пробрало, словно смотрела в глаза свирепому хищнику, предупреждающе оскалившему клыки. Думаю, взгляд у Ромэра в этот момент был похожий. Клод и Летта промолчали.
Молчание затянулось, а я кожей чувствовала растущие напряжение и саднящую обиду друг на друга. Ну вот, теперь из-за меня они поссорились… Не предполагала, что, оберегая меня, Ромэр пойдет против вновь обретенных родственников. Горько… А ардангу сейчас еще хуже. Ужасней всего то, что Клод и Летта совершенно правы, подозревая меня, пытаясь открыть Ромэру глаза на прорехи в легенде. И делали это, искренне волнуясь за племянника. Он, связанный словом, не мог рассказать правду, я тоже не могла вмешаться. Это было не в моих интересах. Смахнув выступившие то ли от обиды, то ли от осознания своей беспомощности слезы, я поняла, что в этом случае готова была поступиться своими интересами. Сцепив пальцы, приказав себе успокоиться, всерьез собралась зайти на кухню и рассказать Клоду и Летте правду. Уже почти встала, но меня остановил голос тети.
— Ромэр, прости, — вот уж не ожидала, что Летта после всего сказанного сдаст позиции. — Мы просто за тебя очень переживаем.
— И вы простите, — тихо сказал арданг. — Мне неприятны ваши сомнения и наветы. Не думал, что придется защищать ее перед вами.
Поблагодарив небеса за то, что уберегли меня от необдуманного поступка, постаралась рассуждать трезво, а не поддаваться эмоциям. Клод говорил о телеге, предлагал Ромэру взять надежного человека в качестве возницы. Но от сопровождающего арданг отказался…
Мир был восстановлен, но сомневалась, что надолго. Ведь главное требование, передача вольной, выполнено не было. Ромэр заговаривать со мной об этом отказался категорически. Причин, кроме подслушанного разговора, самой вновь поднимать эту тему у меня, честно говоря, не было. Да, из-за напора и настойчивости Ромэра Клоду и Летте пришлось отступить. Хотя правы были они, а не арданг. Не думаю, что из-за этого они стали испытывать ко мне теплые родственные чувства. Однако на внешней стороне отношений, на обращениях ко мне это никак не отразилось. Если бы я не слышала разговор, не понимала ардангский, то подозрение, что ко мне относятся настороженно, даже не возникло бы.
Клод принес много вещей разных размеров. Темные штаны, светлая рубашка Ромэра были уместны и в Арданге. А вот куртка, отличная по крою и отделке, создавала чуть другой силуэт моего спутника. Отчего он казался немного крупней, чем был на самом деле. А подчеркнутая талия делала его фигуру странным образом более мужественной, придавая облику воинский шарм.
